Сказки из детства. Чудо-книга. Любимые книжки для малыша и малышки - Ганс Христиан Андерсен

Но и второй сын отвечал ему весьма разумно:

– То, что я тебе отдам, у меня убудет, проваливай! – и, не оглядываясь на человечка, пошёл своей дорогой.

И он тоже был за это наказан: едва успел он сделать удар-другой по дереву, как рубанул себе по ноге, да так, что его отнесли домой на руках.

Тогда сказал Ганс-Дурак:

– Батюшка, дозволь мне разочек в лес сходить, дров нарубить.

– Что ты в этом смыслишь? Вот братья твои и поумнее тебя, да какого себе ущерба наделали! Не ходи!

Ганс, однако же, просил да просил до тех пор, пока отец не сказал:

– Да ну, ступай! Авось тебя твоя беда уму-разуму научит!

А мать про запас только и дала ему, что лепёшку на воде, в золе выпеченную, да бутылку прокисшего пива.

Пришёл он в лес, и ему тоже повстречался старенький, седенький человечек и сказал:

– Мне есть и пить хочется, дай мне кусочек твоей лепёшки и глоточек твоего питья.

Ганс ответил ему:

– Да у меня только и есть, что лепёшка, на воде замешанная, а в бутылке прокисшее пиво. Если это тебе любо, так сядем да поедим вместе.

Вот и уселись они, и каково же было удивление Ганса, когда он полез за своей лепёшкой, а вынул отличный пирог; откупорил бутылку, а в бутылке вместо прокисшего пива оказалось доброе винцо!

Попили они, поели, и сказал человечек:

– Сердце у тебя доброе, и ты со мной охотно поделился всем, что у тебя было; за это и я хочу наделить тебя счастьем. Вот стоит старое дерево; сруби его и в корневище найдёшь подарок.

Затем человечек распрощался с Гансом.

Пошёл Ганс к дереву, подрубил его и, когда оно упало, увидел в корневище золотого гуся. Поднял он гуся, захватил с собою и зашёл по пути в гостиницу, где думал переночевать.

У хозяина той гостиницы было три дочери. Как увидели они золотого гуся, так и захотелось им посмотреть поближе, что это за диковинная птица, и добыть себе хоть одно из её золотых пёрышек.

Старшая подумала: «Уж я улучу такую минутку, когда можно будет выхватить у него пёрышко», – и, когда Ганс куда-то отлучился, она и ухватила гуся за крыло…

Но увы! И пальцы, и вся рука девушки так и пристали к крылу, словно припаянные!

Вскоре после того подошла и другая. Она тоже только о том и думала, как бы ей добыть себе золотое пёрышко, но едва только она коснулась своей сестры, как приклеилась к ней, так что и оторваться не могла.

Наконец подошла и третья с тем же намерением; и хоть сёстры кричали ей, чтобы она не подходила и не прикасалась, но она их не послушалась. И подбежала, и чуть только коснулась своих сестёр, так и прилипла к ним.

И должны были они всю ночь провести с гусем. На другое утро Ганс подхватил гуся под мышку и пошёл своей дорогой, нимало не тревожась о том, что вслед за гусем волоклись и три девушки, которые к гусю приклеились.

Среди поля на дороге повстречался им пастор, и когда увидел это странное шествие, то сказал:

– Да постыдитесь же, дрянные девчонки! Как вам не совестно бежать следом за этим молодым парнем?

При этом он схватил младшую за руку и хотел отдёрнуть. Но едва он коснулся её, так и прилип к её руке, и сам был вынужден бежать за тремя девушками.

Немного спустя повстречался им причетник и не без удивления увидел господина пастора, который плёлся следом за девушками. Он тотчас крикнул:

– Господин пастор, куда это вы так поспешно изволите шествовать? Не забудьте, что нам с вами ещё придётся крестить сегодня, – и он тоже подбежал к пастору и ухватил было его за рукав, но так и прилип к рукаву.

Когда они все пятеро плелись вслед за гусем, повстречались им ещё два мужика, которые возвращались с поля с лопатами на плече. Пастор подозвал их и попросил как-нибудь освободить его и причетника из этой связки. Но едва только те коснулись причетника, как и они пристали к связке, и таким образом их уже побежало семеро за Гансом и его гусем.

Так пришли они путём-дорогою в город, где правил король, у которого дочь была такая задумчивая, что её никто ничем рассмешить не мог. И издал король указ, по которому тот, кому удалось бы рассмешить королевскую дочь, должен был жениться на ней.

Ганс, прослышав о таком указе, тотчас пошёл со своим гусем и всей свитой к королевской дочке, и когда она увидела семерых человек, которые бежали за гусем, то расхохоталась так, что долго не могла остановиться.

И тогда Ганс потребовал, чтобы она вышла за него замуж. Но будущий зять королю не понравился, он стал придумывать разные увёртки и наконец сказал, что отдаст за него дочь только тогда, когда он приведёт ему такого опивалу, который бы мог один целый погреб выпить.

Ганс вспомнил о седеньком человечке, пошёл в тот же лес и на том месте, где он срубил дерево, увидел того же самого человечка, и сидел он там очень грустный.

Ганс спросил его, что у него за горе на сердце. Тот отвечал:

– Меня томит такая жажда, что я её ничем утолить не могу. Холодной воды у меня желудок не переносит; а бочку вина я выпил, но что значит одна капля, коли выплеснешь её на раскалённый камень?

– Ну, так я могу тебе в горе помочь, – сказал Ганс. – Пойдём со мной, и я утолю твою жажду.

Он привёл человечка в королевский погреб, и тот набросился на большие бочки вина и пил, и пил, так что у него и пятки от питья раздуло, и, прежде чем миновали сутки, уже осушил весь погреб.

Ганс снова потребовал у короля свою невесту, но король рассердился на то, что дрянной парнишка, которого называли Дураком, смел думать о женитьбе на его дочери. Поэтому король поставил новое условие: прежде чем жениться на королевне, Ганс должен был найти такого объедалу,