Желание - Барбара О'Коннор

– Обязательно приезжайте навестить меня в Райли. – Джеки раскрыла руки для объятий. – Все вы. Мы проведем время лучше некуда.

Они мрачно кивали, а Коттон смахивал слезы.

– Если я все еще буду работать в стареньком «Ваффл Хаус», можете приходить, и я организую вам парочку бесплатных вафель с шоколадной крошкой.

Коттон оживился:

– Вафли с шоколадной крошкой?

Джеки кивнула:

– Ага. И я удостоверюсь, чтобы тебе положили двойную порцию, договорились?

Он широко улыбнулся.

– Уверен, Чарли будет скучать по тебе, – сказал Говард.

Джеки обняла меня за плечи:

– Да, я тоже буду по ней скучать. Но она может приезжать в гости.

– В гости? – удивилась я. – Я собираюсь вернуться, чтобы там жить. – Я опустила руку на спину Косточке и потрепала его загривок. – Ну, знаешь, когда мама встанет на ноги.

Джеки опустила взгляд под ноги. Пес возил хвостом туда-сюда по сухой красной пыли.

– Ну, что же, – сказала Джеки. – Я полагаю, настало время и мне получить свою долю объятий. – Она вытянула руки.

Каждый из братьев быстро и неловко ее обнял.

Потом из дома выбежала миссис Одом:

– Это было огромное удовольствие и просто Господне благословение принимать тебя здесь, в Колби, Джеки.

Они с Джеки обнялись, и мы пошли обратно домой.

Тем вечером Берта приготовила особый ужин с мясным рулетом, лимской фасолью, жареными зелеными томатами и пирогом из сладкого картофеля. Косточка лежал рядом с моим стулом, надеясь, что кто-нибудь вот-вот бросит ему кусочек мясного рулета. Должна признаться, мы совсем его избаловали и превратили в первоклассного попрошайку.

После того как мы с Джеки немного посидели на крыльце, пришел час вернуться в мою комнату. Я расчесывала Косточку, пока сестра собиралась, запихивая шорты и другие вещи в большую сумку и снова рассказывая, как мне повезло, что я теперь живу в таком прекрасном месте.

Я смотрела, как она собирает лаки для ногтей и кидает их в сумку, и с каждой минутой чувствовала себя все более несчастной.

«Что со мной будет?» – хотела спросить я. Но не спросила.

После того как мы выключили свет, я уставилась в потолок, наблюдая за тем, как тени от кизила пляшут в лунном свете. Потом я глубоко вдохнула:

– Можно я поеду в Райли с тобой?

Последовавшая за этим тишина, казалось, меня проглотит. Я чувствовала биение сердца в груди и теплое дыхание Косточки на щеке. А потом Джеки встала с кровати и села рядом с моим спальным мешком.

– Ничего не изменится, Чарли, – сказала она. – Раньше я думала, что что-нибудь произойдет, но теперь уже нет. Склока останется Склокой, мама – мамой, а мы с тобой – сами по себе. Этого не исправить по взмаху волшебной палочки.

Я не хотела верить в это, поэтому отмахнулась от ее слов, чтобы не думать о них. Тогда я спросила:

– Ты знала, что мама бросила нас, когда мы были маленькими? Просто сбежала с мусорным мешком, полным одежды, чтобы начать новую жизнь?

Джеки издала глубокий вздох:

– Да, я знала об этом.

– Откуда?

– Когда тебе семь лет, а мама уходит за дверь, даже не попрощавшись, это, знаешь ли, сложно забыть.

– Но почему ты об этом не рассказывала?

Она положила руку мне на спину и начала тихонько водить ею по кругу:

– Потому что я не хотела, чтобы ты ненавидела маму.

– А ты ненавидишь ее?

– Ну нет. – Она заткнула волосы мне за ухо. – Я ее не очень люблю, но и не ненавижу.

– Почему я не могу уехать вместе с тобой? – спросила я совсем тихо, почти шепотом.

Джеки обхватила колени руками:

– Чарли, я не буду жить у Кэрол Ли вечно. Я коплю деньги, и скоро мы с Вайлин Джарвис вместе снимем квартиру. Я не в состоянии заботиться о тебе так, как это делают Гас и Берта. Черт, да я даже о себе с трудом могу позаботиться.

С минуту мы просидели в полном молчании.

Потом Джеки сказала:

– Здесь хорошая жизнь. У тебя есть Гас и Берта, которые любят тебя и обращаются с тобой как с принцессой. У тебя есть все эти Одомы, которые благодарят Бога за то, что он послал им тебя. Да еще и Говард – друг, лучше которого нельзя и пожелать. У тебя есть эти прекрасные горы и огородик, крыльцо, сидеть на котором – это как сидеть на личном клочке Рая.

Косточка дернул лапой и легонько гавкнул, как будто снова видел один из своих собачьих снов.

Джеки почесала ему живот:

– А еще собака, которая любит тебя, как никто другой.

Я посмотрела на Косточку и вспомнила слова Берты о том, как собаки любят хозяев, несмотря ни на что, и мое сердце чуть не разорвалось.

– Не надо меня ненавидеть, Чарли…

Ненавидеть ее?

Я любила все в ней. Я любила старую Джеки и новую Джеки. Почему же я не могла признаться ей в этом? Наверное, из-за того, что не очень-то часто приходилось говорить: «Я люблю тебя». Так что я просто сидела в темноте рядом с Косточкой, который дергался во сне, а потом зачем-то сказала:

– Мне очень нравятся твои синие пряди.

Двадцать четыре

Через неделю после того, как Джеки уехала, я начала ходить в каникулярную библейскую школу баптистской церкви Роки Крик. Я говорила Берте, что не хочу туда, но она не переставала уверять, что мне там невероятно понравится.

– Я ходила туда каждое лето, когда была девочкой, – говорила она. – И мне там нравилось все. Игры. Рукоделие. Песни.

Она рассказывала, как ученики мастерили кормушки для птиц, обмазывая еловые шишки арахисовым маслом, а потом обваливая их в птичьем корме.

– А браслетики? Я, наверное, сделала сотню браслетиков. – Она рассмеялась и покачала головой. – И еще брелоки из макраме. Я их просто обожала. И кстати, Говард и все остальные ребята из воскресной школы тоже будут там.

Так что в конце концов мне пришлось согласиться, но накануне того дня, когда надо было туда идти, Берта пришла домой с коробкой для обедов, которая была вся изрисована пони и радугами.

– Не верю, что раньше позволяла тебе носить обед в школу в уродливых старых бумажных пакетах.

– Я не могу ходить с этим! – несколько эмоционально заявила я.

Улыбка исчезла с лица Берты.

– О, – сказала она. – Ясно.

Я прекрасно понимала, что ранила