В прошлый четверг я спас мир - Антье Хэрден

– Тсс! – шикнул Сандро и показал сквозь ветки на мужчину, который снова принялся целовать женщину.

– Ч… что ты о нём думаешь? – спросил Сандро шёпотом.

– Ну не знаю. Просто обычный мужчина.

Я никак не мог понять, почему мы должны сидеть в кустах.

– А вот и нет, – прошипел Сандро. И, несмотря на сильное волнение, почему-то перестал заикаться. – Он новый друг моей мамы. Что ты о нём думаешь?

С моей точки зрения, он выглядел точно так же, как и все остальные мужчины. Но я не хотел расстраивать Сандро. Хотя и очень удивлялся тому, что Сандро решил спросить именно меня. Но, может, дело лишь в том, что я проходил мимо.

– Выглядит довольно приветливым, – ответил я.

– Приветливым? – повторил за мной Сандро и тихо выругался. – Же… же… жена булочника приветливая и по… по… почтальон. Люди, которые мне без… без… безразличны, они – милые и симпатичные. Но новый друг моей ма… ма… мамы не может быть таким.

– Хм… он довольно классный. Он явно очень любит твою маму, это заметно. И он наверняка хорошо относится к детям, – поспешил добавить я.

– Ты правда так считаешь? – переспросил Сандро. И скривил такую же рожицу, какую скорчила бабушка, когда однажды мама предложила ей попробовать суши.

– Конечно, – ответил я, глядя на парочку, удалявшуюся прочь, взявшись за руки.

Бабушка не стала есть суши.

Я выбрался из куста.

Кстати, суши – это сырая рыба с рисом.

– Пока! – сказал я, и Сандро тоже попрощался.

Ночью папа поймал меня, когда я под одеялом смотрел телевизор через приставку. Вообще-то не показывали ничего интересного, очередное скучное ток-шоу о новинках мировой литературы. Таинственный профессор написал книгу о том, как нужно воспитывать детей.

Таинственным же он был потому, что его до сих пор никто ни разу не видел и даже не знал, где он живёт. Во всяком случае, так сказал ведущий, извиняясь, что гость не заявился в студию.

Но профессор и его книги были мне совершенно безразличны. Мне просто хотелось проверить, будет ли работать старая приставка на приём телепередач.

Когда папа увидел собранный мною прибор, он перестал ругаться. Он погладил меня по голове – прямо как бабушка.

И сказал:

– Яблоко от яблони недалеко падает.

А потом ушёл к себе в комнату. Даже не заметив, что мои волосы отросли, так как он забыл побрить мне голову.

Зато это заметила Принцесса. В понедельник после первого урока она подошла к моей парте. Я занимался тем, что рисовал схему для моего самого лучшего на свете компьютера.

– Что с твоими волосами? – Голос Принцессы вырвал меня из раздумий.

Я был ужасно удивлён, ведь прежде Принцесса ни разу со мной не заговаривала. Она нахмурила лоб.

– А что с ними? – спросил я.

– Сегодня понедельник. По понедельникам у тебя всегда чисто выбритая голова. А сегодня что-то не так.

Я промолчал. Но взгляд Принцессы пронзил меня, словно молния. Казалось, даже воздух вокруг затрещал. И внезапно я понял: Принцесса нервничает из-за того, что моя голова не выбрита.

Примерно такую же тревогу в ней вызывало то, что карандаши могут быть разной длины.

– Папа забыл это сделать, – поспешно объяснил я, чтобы она не волновалась.

– Ага. Очень странно, – ответила она и собралась было вернуться за свою парту, но столкнулась с Сандро, который вбежал в класс.

Они сцепились и свалились на пол, запутавшись в волосах Сандро и лентах Принцессы. Сцена смахивала на комичное представление, поэтому ученики в классе рассмеялись.

– Ах ты горелая гладильная доска! – выругалась Принцесса, а Сандро поднял висевшую на его шее табличку «Мне очень жаль».

Понадобилось ещё некоторое время, чтобы Сандро немного пригладил волосы, а Принцесса собрала свои ленточки, после чего все расселись по местам. Лишь одна оторванная розовая лента валялась на полу.

На уроке Принцесса сидела, насупившись, и переводила взгляд то на меня, то на ленточку на полу.

Мне тоже стало жалко Принцессу, поэтому я поднял руку.

– Да, Курт? – спросила госпожа Мюллер, ужасно удивившись, что я вызвался отвечать.

– Можно, пожалуйста, мне надеть шапку?

Остальные дети захихикали.

– Но Курт, ты же знаешь, что носить головной убор в помещении не принято, – проговорила госпожа Мюллер, и её огромная причёска всколыхнулась.

Я мог бы ответить, что моя шапка – не головной убор, к тому же в классе душно, хорошо бы открыть окна, и тогда мы не будем в закрытом помещении. Но я, конечно, ничего не сказал.

Да мне столько всего и не успело прийти в голову.

– Это из-за Принцессы, – выпалил я. – Сегодня мои волосы длиннее, чем обычно по понедельникам.

Я был уверен, что госпожа Мюллер разозлится или громко засмеётся. Или изумится. Но она улыбнулась.

– Как мило с твоей стороны, Курт. Ты можешь надеть шапку.

Я так и сделал. Принцесса больше ни разу на меня не взглянула. И тогда я подумал, что лучше бы не надевал её.

Вечером я отправил папе письмо по электронной почте и попросил побрить меня. Он сразу же повёл меня в ванную и достал электрическую бритву.

Я очень удивился, обнаружив, что отец не забыл побриться.

А позже кое-что случилось с моей рубашкой. Бабушка ужасно любит гладить. Каждый вторник она торжественно выставляет посреди гостиной гладильную доску, после чего включает радио и принимается за дело, громко насвистывая народные песни, доносящиеся из динамиков.

Бабушка отлично свистит. И это прекрасно, потому что иначе меня бы наверняка жутко раздражал её свист.

Бабушка может гладить часами. Соответственно, и насвистывает она тоже часами. У меня, кстати, семь рубашек. По одной на каждый день недели.

В ту среду – пять недель назад – я сидел рядом с Максом. Я растолковывал ему, как решить задачку по математике: сколько сока можно надавить из шести апельсинов, если из одного апельсина получается достаточно сока, чтобы наполнить стакан объёмом сто пятьдесят миллилитров?

Макс никак не мог понять, как посчитать, я уже было задумался, где бы мне поскорее раздобыть шесть апельсинов, и тут к моей парте подошла Принцесса.

– На тебе рубашка для вторника, а сегодня среда, – сказала она и взглянула на меня своими глазами-звёздами.

Разумеется, я был в курсе. Но с утра я обнаружил в платяном шкафу семь пустых вешалок. Хотя обычно по средам на них бывают развешаны семь свежевыглаженных рубашек. Поэтому я снова напялил ту, что осталась со вторника.

Я объяснил суть проблемы Принцессе, но она просто отвернулась, покрутила головой и, убедившись в