Медята. Сказка для храбрых сердец - Светлана Андреевна Синтяева
Опустив голову, Ваня шагнул в лабиринт больничных коридоров. Прошёл мимо кабинетов, над дверями которых горели красные лампы с надписью: «Не входить». Несколько раз уткнулся в тупики, пересёк просторные холлы с запахом антисептика. Рядом со смехом прошли дети, но Ваня постеснялся спросить, где дают завтрак.
Он блуждал, тыкался в разные двери. В одной палате завизжали девчонки, в другой его отругали: там дети стояли со спущенными штанами – ждали уколы. Ваня не помнил уже, где осталась его палата, он запаниковал, бросился налево, потом направо. Оказался в коридоре, где не горел свет. Он побежал, чтобы скорей выйти из сумрака, и чуть не врезался в странное существо. Ваня замер и рассмотрел медёнка, похожего на лиса с пепельно-рыжей шерстью и маленькими, будто воробьиными, крыльями, тоже покрытыми мехом. Медёнок ехал верхом на картонном бегемоте, к чьим бокам прилипли лохмотья старых газет и былинок. Бегемот взглянул на Ваню и улыбнулся огромным ртом.
– Мой бегемот Топотам чует, что дело пахнет паникой. – Медёнок подмигнул Ване жёлтым глазом. – Вы заблудились, уважаемый?
Ваня кивнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что внезапно появляются такие существа и говорят с ним как ни в чём не бывало.
– Позвольте представиться. Сэр Яша, старожил этих мест. Вам сейчас нужно подняться по чёрной лестнице и идти прямо, не сворачивая. Там вас будет ждать полезный завтрак.
– Спасибо, – пробормотал Ваня.
– Не стоит благодарности. Уверяю вас, очень скоро вы будете знать все направления и секретные ходы в этой больнице, – сказал сэр Яша, пошевелив меховыми крыльями.
Ваня хотел ещё спросить про сестрёнку, где она и не стало ли ей лучше, но сэр Яша и его бегемот растворились в сумерках коридора. Только слабое свечение колебалось на месте, где они только что были. Ваня направился туда, куда показал новый знакомый, и скоро услышал стук посуды, почувствовал запах рисовой каши.
Лейкопластырь на хвосте
В столовой дети собрались компаниями, шутили, болтали взахлёб. Парни постарше сдвинули столы в центре, развалились на стульях, как гангстеры из любимых папиных фильмов. Ваня взял еду и сел у двери на кухню. Без сестрёнки среди незнакомцев было неуютно. Варя всегда улыбалась всем вокруг, отвечала на вопросы, знакомилась за них двоих. Теперь Ваня стал будто вполовину меньше, ему показалось, что он исчезает. В столовой никто на него даже не взглянул.
«Наверное, я невидимый без Вари», – он ссутулился и начал есть, чтобы совсем не превратиться в воздух.
Еда оказалась скучной: какао, яйцо, каша. Он вспомнил сладкие шарики в густой кокосовой стружке, которые дядя привозил им из Африки.
Тут кто-то дёрнул его за штанину, так что Ваня уронил ложку. Он заглянул под стол и увидел пухлую медяничку с пятачком и копытцами, как у поросёнка, с ярко-рыжей копной волос, похожей на клоунский парик.
– Ты кто, Ваня, да? А я Туточка, меня сэр Яша послал проследить, как ты питаешься. И почему так уныло ешь? – протараторила кругленькая медяничка. – Давай-ка с удовольствием.
– Невкусно же. – Ваня заморгал.
– Ха! Жевать надо внимательно, тогда почувствуешь тонкие оттенки вкуса, – она заговорила быстро-быстро. – Ты ведь теперь работаешь выздоравливающим, на этой работе такая еда как в армии, на флоте, на космических станциях. Тут каждый продукт – не просто так, а для пользы. Такое меню лекарственное. Кстати, говорят, ты будешь вести следствие по делу Витамира? Правда, да?
Туточка сказала за несколько секунд столько слов, что Ваня запутался.
– Правда, – сказал он, стараясь не показать Туточке волнение.
Он понятия не имел, как будет расследовать исчезновение медёнка в незнакомом месте, где он столовую-то едва нашёл.
Дети поели и ушли, столовая опустела. Ваня взял какао, сдвинул ложкой молочную пенку. Туточка забралась на стол, и Ваня увидел, что одна ножка у неё забинтована, а закрученный хвост целиком заклеен лейкопластырем.
– Ты тоже заболела? – спросил Ваня.
Медяничка покачала головой, так что пружинки волос подпрыгнули.
– Напали на меня. Серые. Прямо на лестнице. Их много, а я одна, чудом вырвалась, укатилась в наши ходы.
Ваня хотел расспросить, что ещё за серые, почему они напали и про какие ходы она говорит, но тут раздался пронзительный вопль из коридора.
Сколько песен нужно для здоровья?
Ваня вышел из столовой, Туточка, прихрамывая, засеменила за ним, её копытца звонко стучали по блестящему полу. Крик приближался, и скоро Ваня увидел полную медсестру, которая пыталась поймать худющую девчонку, рыжую и лохматую. Девчонка вырывалась, выкручивалась, как ужонок, и отчаянно кричала:
– Я не буду, не стану, не имеете права!
Медсестра приобняла девочку за плечи, а рыжая укусила ей руку. Толстушка даже не обиделась. Ваня понял, что медсестра добрая.
– Пойми же, Алёнушка, без диализа[1] нельзя. Ведь почка у тебя ленится, не работает совсем. Сейчас специальный аппарат подключим, и он за тебя всё сделает, лишнее уберёт, будешь как новенькая. Что ж ты упрямишься? – чуть не плакала медсестра.
Ваня шагнул ближе и увидел в глазах рыжей девчонки страх. Догадался, что кричит она из-за того, что очень боится. Ваня многое знал о страхе, о том, как он заполняет всё внутри, так что места ничему другому не остаётся. Ему стало жалко девочку и медсестру тоже. Ваня ещё не успел толком подумать, а слова уже сорвались:
– Давайте я с ней пойду? Тоже могу диализ пройти за компанию. Я справлюсь, я уже кровь из пальца сдавал.
– А ты что, из нефрологии?[2] – растерянно спросила медсестра.
Ваня пожал плечами, он ещё сам не знал, откуда он:
– Я из дома, и из палаты ещё.
– Ну, проходить тебе не надо, раз не назначено. Просто посиди с Алёнушкой, чтоб ей не скучно было, – сказала медсестра и открыла дверь в процедурную.
Рыжая девочка притихла и смотрела на Ваню исподлобья, как волчонок. Забралась на кровать и позволила подключить фильтр. Он защёлкал, запустился. На экране появились
