Тайна пропавшей жемчужины - Оливер Шлик
Ссора между Ланой Берг и Геральдом Шеделем всё ещё в разгаре. Их вопли достигли уже такой громкости, что их, возможно, слышно и в парке. Рори от допроса дворецкого так утомился, словно марафон пробежал, и, похоже, ему срочно требуется кофейная бурда.
– Пойдём теперь к Шарлотте? – спрашиваю я. Едва звучит её имя, как преисполненный надежд Доктор Херкенрат принимается учащённо дышать, вывалив язык.
– Ещё одну… секунду, – с отсутствующим видом говорит Рори, несмелыми шагами подходя к портрету Шарлотты с родителями. – Когда я перед допросом разглядывал эту картину, у меня ненадолго возникло ощущение…
– Вы уловили сигнал? – возбуждённо выпаливаю я, просто не веря такой удаче. После того как Рори не обнаружил никаких следов у сейфа, я на это почти не надеялась. С другой стороны, мне, конечно, интересно, какое отношение может иметь к краже жемчужины эта старая мазня.
– Сигнал был очень слабый, – объясняет Рори. – Мне бы стоило исследовать картину… подробнее… – Его пальцы медленно скользят по раме, затем, повернув голову, он оглядывает холл. – Может, ты могла бы пока последить, чтобы меня никто… э-э-э…
– Усекла, – говорю я. – Мы с Доктором Херкенратом постоим на стрёме. Начинайте!
Торвальд усердствует на кухне, оттуда слышится звяканье посуды. Геральд Шедель с Ланой Берг по-прежнему бурно скандалят у неё в кабинете. Интересно, что все в этом доме, похоже, симпатизируют Шарлотте, а друг с другом – как пауки в банке. Не только секретарша и адвокат: Торвальд тоже только что нелестно отозвался о Лане Берг. Как и о Дориане Шпруделе. А братец Шарлотты, обращаясь к Торвальду, называет его «унылой рыбой», а Лану Берг характеризует как «мегеру вреднючую».
Стараясь держать холл в поле зрения, я снова и снова посматриваю на Рори. Закрыв глаза, он ощупывает раму картины и очень медленно гладит ладонями холст. Не менее трёх минут. Судя по всему, без ожидаемого успеха. А значит, он переходит ко второму методу: вытянув голову, осторожно высовывает язык и проводит им вдоль всей картины.
О! «Выглядит малопривлекательно», – кривясь, думаю я и отвожу взгляд. Именно в эту секунду я замечаю, что что-то изменилось: вопли в кабинете Ланы стихли. В следующее мгновение хлопает дверь, а затем ко мне с мрачным видом решительно направляется Геральд Шедель.
Я бросаю беглый взгляд на Рори. Сыщик проходится языком по раме и, судя по его лицу, кажется, берёт след. В этот критический момент его никак нельзя отрывать от расследования.
– Вы тоже собираетесь к Шарлотте? – спрашиваю я, заступая путь Геральду Шеделю.
– Да, – пребывая в дурном настроении, бурчит он. – А где же застенчивый детектив?
– О, у вас на плече перхоть, – вру я. – Позвольте? – Вид у него слегка растерянный, когда я, проведя рукой по его пиджаку, беру его за плечи и разворачиваю так, чтобы он стоял спиной к Рори.
– Так где же сыщик? – спрашивает он.
– Он ещё занят, – улыбаюсь я, как можно незаметнее глядя адвокату через плечо: Рори самозабвенно облизывает правый нижний угол картины, где художник оставил свою подпись. – И что? Лана Берг призналась, что сообщила прессе о краже? – пытаюсь я втянуть Геральда Шеделя в разговор. Главное, чтобы ему не пришла в голову мысль развернуться.
– Разумеется, нет, – говорит адвокат. – Она всё отрицает. Но наверняка это она. Змея, а не женщина. Да что я говорю: она целый клубок змей!
– Почему вы так плохо о ней думаете? – осведомляюсь я, незаметно косясь на Рори, по-прежнему погружённого в своё «языковое» расследование.
– В толк не возьму, зачем Шарлотта вообще её наняла, – кипятится адвокат. – Из всех претенденток у неё минимальный профессиональный опыт. Но она здорово давила на слёзные железы, рыдая, как ей нужна эта работа. И Шарлотта… Она милая девочка, но, к сожалению, немного наивна. Всегда хочет в каждом видеть только хорошее. Вот и позволила Лане Берг обвести себя вокруг пальца. – Геральд Шедель так яростно фыркает, что Доктор Херкенрат пугливо прячется у меня за спиной. – Не успела она начать здесь работать, как стала пытаться влиять на Шарлотту. Постоянно приходила с новыми идеями и проектами для благотворительности и делала всё, чтобы оттеснить меня как советника. А ведь я работал ещё на отца Шарлотты и после смерти родителей всячески поддерживал её. Если хотите знать моё мнение, Лане Берг нет никакого дела до благотворительности. Эту дамочку интересует исключительно её собственное благополучие. И уверен, она получила кругленькую сумму, выложив прессе историю с кражей жемчужины Шпруделей. Представляешь, как ужасно для такой скромной девушки, как Шарлотта, когда её дом осаждают журналисты!
– Да, кошмар, – откликаюсь я, с облегчением увидев, что Рори заканчивает обследование картины. Вытащив из кармана куртки бутылочку с ополаскивателем, он полощет рот и как можно аккуратнее сплёвывает синюю жидкость в кадку с каким-то растением. Затем он прячет бутылочку и, нерешительно подойдя к нам, громко откашливается.
– А, вот и вы, мой мальчик, – говорит Геральд Шедель. – Тогда приступим. Нам нужно вместе с Шарлоттой продумать стратегию защиты.
– Э-э-эм… возможно… может, вы пойдёте вперёд? – робко предлагает Рори. – Мне ещё нужно кое-что быстренько обсудить с моей сотрудницей.
– Ладно. До скорого, мальчик мой, – громко сопя, адвокат поднимается по ступенькам на второй этаж.
– Ну что? – лопаясь от любопытства, выпаливаю я, когда Геральд Шедель скрывается из виду. – Что с картиной? Что-нибудь увидели или услышали, когда…
– Э-э-эм… нет, – бормочет Рори. – Ничего не увидел. Но… возникло какое-то странное ощущение. Словно с картиной что-то не так. Словно… словно на ней чего-то не хватает.
– Чего-то не хватает? – я критически разглядываю портрет. – Интересно чего. Вроде бы всё, что должно быть на семейном портрете Шпруделей, на месте: Шпрудель-отец, Шпрудель-мать, Шпрудель-ребёнок.
– Первая подсказка в каком-либо деле всегда несколько… э-э-э… туманна, – тихо поясняет Рори. – Дело может проясниться, лишь когда я найду второй предмет, который мне что-то расскажет. И уловив сигнал от картины, я питаю… э-э-эм… большие надежды на то, что в этом доме есть и другие предметы, которые могли бы дать какие-то подсказки. Но сперва нужно поговорить с Шарлоттой. – Щёки Рори покрываются румянцем. – Уверен, что она уже с нетерпением ждёт нас.
– Да. Наверняка, – хихикаю я. – И не волнуйтесь: волосы у вас не растрёпаны, дыхание свежее, а исходящий от вас застенчивый аромат сведёт с ума любую застенчивую девушку.
19
Что-то появляется и исчезает
На Шарлотте сегодня футболка не с кроликом, а пёстрая, всех
