Вика - Генрих Соломонович Книжник
Я ей рассказывала о моих зверях, о том, как гипнотизёры охотились за мной, — она даже заволновалась. О том, что пока не знаю, кем хочу стать. Рассказала, что меня хотели снимать в кино по- настоящему, но папа мне не разрешил, и мы с Кейт одновременно вздохнули.
Рассказала о Сеньке с Васькой, спросила, как она считает, кого из них лучше выбрать: Сенька смелый, но безрассудный, кидается не думая. Васька опасливый и расчётливый, и от этого часто бывает больше пользы. Конечно, я уже выбрала Сеньку, но мне хотелось услышать, что скажет Кейт. А она засмеялась и сказала, что лучше выбрать Рона. Я покраснела и стала колотить её подушкой, а она закрывалась локтем и хохотала.
Каждый день мы ездили купаться в океане. Доезжали на машине до лифта, на котором спускались на пляж. Там купались и лежали под тентом, потому что солнце было очень горячим. Всё равно я сильно загорела, а волосы стали совсем светлые. Мы с Кейт всё время молча болтали о чём угодно, неважно, была она рядом со мной или не очень близко, и это было очень удобно. Стоило только крикнуть в уме: «Кейт!» — и она тут же отзывалась.
Океан был солёным-солёным, но совсем не щипал глаза, и на нём всегда были волны. Я сначала их боялась: они тяжело ударяли, сбивали с ног, крутили и волокли по песку. Но Кейт научила меня нырять под них. Мы стояли и ждали, когда волна набежит, а когда она начинала загибаться сверху, прыгали головой и с вытянутыми руками под неё. Волна проходила над нами и рассыпалась на песке, а мы вставали, отфыркивались, как кошки, и ждали следующую. Очень здорово. И плавать я стала легко и быстро, почти как Рон. А потом лежали под тентом и опять болтали обо всём. И о том, что скоро я уеду, и это очень жаль. Но мы будем переписываться по электронной почте, я буду читать её письма и писать ответы со словарём, а она будет меня поправлять, и я быстро выучу английский.
Рон плавал рядом или с берега смотрел, чтобы с нами ничего не случилось. Он был какой-то очень взрослый. Наверное, хорошо иметь старшего брата, такого, как Рон.
* * *
На восьмой день дядя Дейв повёз нас кататься на яхте. Мамы остались дома. Они сказали, что лучше посидят в тени у бассейна, будут пить кофе с мороженым и отдыхать от нас. А папам наказали, чтобы они внимательно следили за детьми, то есть за нами.
Яхта стояла в порту у причала: большая, белая с синим, с каютой, мотором и высоченной мачтой. Красивая-красивая. А на борту название «Hadron», то есть «Адрон». Папа сказал, что адроны — это класс тяжёлых субатомных частиц. Ну и ладно, всё равно название красивое. На яхте тоже были верёвки, которые тянулись к парусам, как на кораблях в Морском музее. И разные приборы, каких на старых кораблях не было. Сзади, на корме, было колесо с ручками, чтобы управлять яхтой — штурвал. В Музее кораблей я видела такие же. Дядя Дейв велел нам всем надеть оранжевые надувные жилеты, которые надуваются сами, если упадёшь в воду, встал к штурвалу, и мы поплыли!
Сначала мы выплыли из порта на моторе, а потом подняли паруса. Они раскрылись от ветра, надулись, стали круглыми и тугими. Когда я снизу глядела на них, даже немножко кружилась голова. Дядя Дейв выключил мотор, и стало слышно, как волны бьют в борт, как свистит ветер в верёвках, то есть в вантах, как назвала их Кейт. Рон попросил, и дядя Дейв ненадолго пустил его к штурвалу, а сам встал у него за спиной и внимательно следил, как и что он делает, и только иногда что-то ему говорил. А я смотрела на Рона и боялась, потому что мне хотелось, чтобы у него всё получилось хорошо. А он два раза оглянулся на меня.
Как же это было здорово, я даже не могу описать! Берег уходил, горы вдалеке казались всё меньше, по лицам бегали солнечные зайчики от океана, а над нами были огромные белые-белые паруса! Казалось, что от них до облаков совсем близко. Яхта наклонялась под ветром, я зажмуривалась от страха и хваталась за что-нибудь, но она каждый раз выпрямлялась. Постепенно ветер стал сильным, а волны большими-большими. Сначала казалось, что яхта сейчас нырнёт под набегающую волну и нас всех смоет. Но яхта задирала нос, и волна проходила под нами. И я совсем перестала бояться и почувствовала себя настоящим моряком. И поняла Билла, который хотел плавать по всем морям и стать адмиралом.
Мы отплыли так далеко, что дома на берегу стало уже невозможно различить. Дядя Дейв что-то сделал, паруса спустились, и яхта стала замедлять ход.
И тут я увидела дельфинов! Они плыли целой стаей, выпрыгивали из воды, сияли своими мокрыми телами на солнце и были такими красивыми, что я не выдержала и закричала в уме:
— Я здесь! Сюда! Плывите ко мне!
И дельфины вдруг все сразу повернули и поплыли к яхте быстро-быстро. Вот они уже у самой яхты, высовывают из воды свои лица, что-то пищат, посвистывают на своём языке, и я их понимаю:
— Здравствуй! Кто ты? Как ты говоришь с нами, ведь ты не дельфин! Иди к нам! Здесь много хорошей рыбы. Плыви с нами! Посмотришь, как
