Вика - Генрих Соломонович Книжник
К нам подошли несколько человек, некоторые с детьми, и о чём-то заговорили с мамой. Она им ответила по-английски, они заулыбались, посмотрели на меня, один даже похлопал меня по плечу, и отошли. Мама мне потом объяснила, что они впервые видели, чтобы дельфины все сразу подплыли к какому-нибудь одному зрителю, тем более к ребёнку. И мама ответила им, что я очень люблю дельфинов, а недавние исследования показали, что они это чувствуют. А мне мама ничего не сказала, только помрачнела.
* * *
Вдруг я как-то сразу устала, и в планетарий мы не пошли. Вообще-то мы с классом ходили в планетарий в Москве, слушали лекцию на русском языке, а здесь я бы всё равно ничего не поняла.
Мы нашли какой-то ресторан, упали в кресла и стали отдыхать, есть и любоваться океаном и мостом, который висел над океаном на тонких верёвках. Мама сказала, что это толстые стальные канаты и они только издалека кажутся тонкими. По мосту непрерывно ехали машины с одного берега на другой. Очень красиво. Потом мы с мамой поняли, что нам очень хочется обратно в отель и лечь-полежать. Мы остановили такси, мама сказала, куда ехать, и мы очень скоро оказались в своём номере, упали рядышком на диван и замерли.
Вечером пришёл папа, усталый, но очень довольный. Сказал, что лекция удалась: аудитория была полна, пришли все корифеи, то есть важные учёные, задавали много вопросов и во время лекции, и потом. В общем — всё замечательно. Завтра снова лекция, потом начнутся семинары, встречи, обсуждения, ну и так далее.
Мы рассказали, как прошёл наш день, и спросили, куда нам с мамой пойти завтра. Папа посоветовал в музей Эксплораториум, где показывают всякие физико-химические чудеса, но я осторожно сказала, что, может быть, мы с мамой походим по магазинам. Папа с мамой улыбнулись и согласились. Папа сказал, в какие магазины лучше всего пойти, показал их на карте города и попросил, чтобы мы ничего не покупали ему. А когда я после душа шла спать, то услышала, как мама что-то говорит папе по-английски. И я догадалась, что это про меня и дельфинов.
* * *
На следующий день мы пошли за покупками. Магазины были огромные, с длиннющими стойками с вешалками, на которых висели одинаковые одежды самых разных размеров, потом тянулись другие стойки, но всё было неинтересное, у нас такого тоже полно. Так мама сказала.
В одном месте к нам подошла продавщица-афроамериканка. Она посмотрела на меня, и мы друг другу улыбнулись. Потом она о чём-то сказала маме по-английски. Мама поблагодарила её, и мы пошли из этого магазина, повернули за угол и там увидели небольшую вывеску и дверь под ней. На вывеске было написано — мама мне перевела — «Одежда на заказ. Безошибочно!».
Мы зашли внутрь, мама огляделась и сказала:
— То, что я хотела. Спасибо этой продавщице! Здесь придумывают, шьют и продают красивые вещи, каких ни у кого нет. Мы ей понравились, особенно ты, волчишка.
Теперь не только папа, но и мама называла меня волчишкой.
Мы спустились на несколько ступенек вниз и вошли в широкий зал. На стенах были освещённые изнутри большие фотографии мужчин, женщин и детей, от самых маленьких до почти взрослых, в самых разных одеждах, простых и очень красивых. В креслах сидели люди, разглядывали и обсуждали эти светящиеся фотографии. Между ними ходили девушки в одинаковых платьях и что-то им советовали. Наверное, менеджеры. Или менеджерки? Консультанты.
К нам сразу вышла очень элегантная женщина и обратилась к маме. Мама ей ответила по-английски, она улыбнулась и сказала по-русски:
— Знакомый акцент. Давно из России? Москвичи?
И они с мамой сразу заговорили так, будто знакомы уже давным-давно. Оказалось, что она тоже из Москвы, зовут её Нина Владимировна, живёт в Америке уже двадцать лет. Она видит, что кому к лицу, и каждому сама придумывает одежду. В её мастерской эту одежду сразу шьют. Самое большее, через два дня заказ будет исполнен. А если клиент очень торопится, исполняют даже за два с половиной часа. Но это дороже. Или можно выбрать из уже пошитых вещей. Это дешевле.
Нина Владимировна сказала, что сама подберёт фасоны, а если они нам не понравятся, мы эту одежду можем не брать. Не пропадёт, купят другие.
Мы с мамой по очереди чуть-чуть постояли в какой-то странной будке (папа потом сказал, что это «Три-дэ пошивочный сканнер», он лучами определяет за десять секунд сто твоих размеров), и Нина Владимировна предложила нам погулять часа три или посидеть в кафе напротив. Мы так и сделали: погуляли и посидели в кафе, ели мороженое, пили кока-колу и разглядывали людей и машины. Потом вернулись в магазинчик, а там нас уже ждали плащ и платье для мамы.
Платье было чёрное, очень простое, никаких украшений: само платье было как украшение. Когда мама надела его на себя, она ахнула, так оно шло ей. А когда мама надела плащ — он был тёмно-бордового цвета с капюшоном, я не удержалась и захлопала в ладоши. Мама любовалась собой, а Нина Владимировна довольно улыбалась.
Наконец, мама сняла с себя эти вещи, и их унесли паковать. Я вздохнула: наверное, мне что-нибудь купим в детском магазине. А зачем тогда я, как и мама, стояла в той будке? Но тут девушка внесла ещё две вещи, и на меня надели чёрные брюки и серо-голубую курточку
