Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова
— Вот я и говорю, шайтан-человек, все стали злые, все ругались…
Кит пошёл дальше. Не часто Антошке удавалось найти сразу столько благодарных слушателей.
Участок Златогорова был обнесён высоким деревянным забором. Кит немного постоял, подождал, когда будет ровно пять часов. Подошли ещё трое ребят примерно его возраста, два мальчика и девочка. Мальчиков звали Ефим и Ильмар. Девочку — Ася. Кит видел кого-то из них зимой, когда они пробовали в почтовом отделении разбудить Гусей-Лебедей. Потом пришли Марат с Яникой и какой-то худой молодой человек в очках, незнакомый Киту. За спиной у молодого человека был потёртый серый рюкзак.
— Игнат Васильевич, — представился он и позвонил в звонок.
Все вместе вошли.
В глубине участка, за подстриженными кустами, туями и можжевельниками, виднелся большой деревянный дом, выкрашенный бежевой краской. Дом был похож не на привычную кратовскую дачу, а на небольшую старинную усадьбу, которую кто-то заботливо перенёс на обычный участок. Впрочем, по размеру этот участок тоже не был обычным. За домом виднелась берёзовая роща, сбоку было разбито несколько клумб, возле одной из которых возился какой-то старик в рабочей одежде. На втором этаже дома, на балконе с резными перилами и высокими белыми колоннами, стояла русоволосая девочка в голубом платье.
— Дед, тут к тебе ребята пришли заниматься, — закричала девочка и пропала с балкона.
— Нам туда, — ученики Златогорова уверенно пошли вдоль забора к небольшому домику, который стоял неподалёку. — Мы всегда здесь занимаемся.
Кит пошёл за всеми.
У домика оказалась высокая открытая терраса, на которую вело несколько ступенек. В центре террасы стоял большой круглый стол, накрытый синей скатертью. В центре стола возвышался самовар, рядом с ним блестел белый заварочный чайник и хрустальные вазочки с печеньем, пастилой и конфетами. На небольшом столике рядом толпилась армия разномастных кружек и чашек.
Ильмар и Ефим начали ставить чашки на стол и наливать чай.
Кит рассматривал сад и террасу. Яника уже о чём-то увлечённо болтала с Асей. Марат изучал в мобильнике какие-то схемы.
Вскоре пришёл Тихон Карлович. Налил себе чай в огромную белую кружку с нарисованными на ней дубовыми листьями и стал расспрашивать Игната Васильевича про то, как у них идут дела.
Игнат Васильевич и его команда раскапывали старое городище в Тульской области. Вернее, пока копали не само городище, а небольшой участок, на пробу.
Молодой человек достал несколько потемневших железок, какие-то непонятные штуковинки и небольшой круглый диск.
— Вот, смотрите, что нашли в пробной раскопке кургана. С наконечниками для стрел и бляшками для сбруи всё понятно. Но это? Как оно там могло оказаться?
Когда Тихон Карлович дотронулся до диска, Киту показалось, что он проверяет, можно ли вообще брать в руки этот предмет. Но, наверное, показалось, так как старик уверенно взял диск в руки и осмотрел его.
— Что у нас тут? Ага, ага… Предположительно конец XII — начало XIII века. Не думаю, что раньше этого времени. Понятно, что вы его пока не проверяли, простая ли это металлическая или свинцовая подложка под стекло, но было бы интересно, если бы оказалась свинцовая, как в том зеркальце, что несколько лет назад нашли в Новгороде. Ох, писать вам, Игнат Васильевич, докторскую диссертацию! Давно пора!
— Да всё времени нет, то одно, то другое, — молодой человек смущённо потёр лоб и зачем-то стал протирать стёкла очков. — Но как оно туда попало? Это же не самое оживлённое место.
— Как попало, как попало… — Тихон Карлович повертел диск в руке. — Ну мог же кто-то поехать в Европу по торговым делам или отправиться в паломничество. Ехал себе потихонечку, ехал от города к городу, от страны к стране, ведомый какой-то своей мечтой или просто интересом посмотреть что-то новое, неведомое, не такое, как в его повседневной жизни. А как пришёл к какой-то святыне, решил ловить благодать зеркальцем. Наверняка это был состоятельный человек, торговый, зеркала в те времена были дорогие.
— Что ловить? — Марат оторвался от телефона.
— Благодать. Понимаю, что сейчас это слово стало слишком церковным, старомодным и в обычной жизни его мало используют. А вот в те времена думали, что можно поймать зеркальцем что-то хорошее. Паломник направлял зеркало на святыню, а потом закрывал стекло, чтобы благодать сохранялась внутри зеркала. И зеркало потом нельзя было снова открывать и им пользоваться, иначе благодать ускользнёт.
— Ну и зачем нужно зеркало, в которое нельзя смотреться? — удивилась Яника.
— Оберег. Реликвия. Нечто, внутри чего хранится то, что нельзя использовать каждый день. Но что может пригодиться когда-нибудь, в трудный… гм… момент. Если понимать, как оно работает. Поэтому такое зеркало могли взять и просто сложить пополам, оно было уже совершенно не нужно как предмет для отражения. Это был предмет для хранения изображения, для хранения силы.
Иногда такие сложенные зеркала находят. У меня где-то такое есть, гм… в моей личной коллекции… — Златогоров посмотрел на изумлённого Игната Васильевича. — Купил когда-то в молодости на каком-то полустанке, на барахолке.
Что-то в его тоне показалось Киту странным. Почему-то сразу пришла уверенность, что Златогоров врёт. Он не был похож на человека, который купил бы какой-то предмет, не зная, что там внутри. Вот совсем не был похож. «Нашёл? Сам раскопал какой-то курган?» — Кит ухватился за эти мысли, как за спасительные соломинки, потому что за ними в его сознании возник совсем другой образ: высокий старик в длинной одежде направляет маленькое зеркало на что-то сияющее и невидимое за этим сиянием. Всё вокруг залито жарким южным солнцем. Потом старик закрывает зеркало небольшим синим платком и складывает. Хрустит стекло. Старик морщится, когда отколовшийся кусочек стекла входит ему в палец…
Кит вздрогнул. Над вазочкой с конфетами вились белые бабочки. Все пили чай. Тихон Карлович невозмутимо продолжал свой рассказ:
— Надо бы при случае показать вам мой экземпляр. Но это зеркало целое, значит, ничего хранить было не нужно, пользовались, как обычным зеркалом. Рисунков на обороте нет, в отличие от северной «Глории пантеры»…
— Какой пантеры? — спросил Ефим. — Глория — это же вроде «слава» по латыни, причём бессмертная, без смерти, вы нам как-то говорили про это на занятиях. Ещё что-то такое в физике. Но тут точно «слава». Славная пантера? Славянская пантера?
— Была на севере такая мастерская. Делали зеркала из бронзы, а с обратной стороны изображали крылатое существо, и обязательно шла надпись, название
