Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова

— Но мы не хотим его отпускать! — Кира Никандровна хотела было подойти к Николеньке, но олень предупреждающе наклонил голову со своими большими рогами.

— Всех когда-то надо отпускать, тем более в таком случае, как ваш! Это же надо было придумать — запереть ребёнка на такое долгое время!

— Но ему было хорошо! — Лика топнула ногой.

— Мы для него завели целый зверинец! Он всегда мечтал, чтобы у него было много зверей!

— Возможно. Не берусь судить. Но сейчас он точно хочет уйти. А я хотел бы проследить, чтобы этому ничто не помешало, — в голосе Тихона Карловича послышалась сталь.

Мальчик слез со спины оленя. По очереди подошёл к каждому из членов своей семьи, обнял, что-то прошептал. Потом снова очутился на рыжей оленьей спине.

— Лёгкой дороги! — Тихон Карлович поднял руку, прощаясь.

Николенька помахал ему рукой. Потом посмотрел на Кита и улыбнулся.

— Спасибо!

Олень посмотрел на Кита серыми глазами и чуть склонил голову. Потом побежал по тёмно-синей траве ночного сада, над ней, по воздуху, поднимаясь всё выше и выше, пока совсем не скрылся где-то в ночном небе.

Кира Никандровна беззвучно плакала.

Тихон Карлович и Кит тихо пошли к калитке по синему ночному саду.

На Садовой горели фонари, пели сверчки, шуршал в траве тёплый ночной ветер.

— А что значит — компас потемнел?

— Ну, — Тихон Карлович улыбнулся впервые за ночь, — это старая штука. Когда-то мы с Алексеем Петровичем решили обменяться какими-то предметами, чтобы, если с кем-то случилось что-то серьёзное, другой бы это сразу мог увидеть и прийти на помощь. Выбрали компас. Если с человеком что-то случается, компас темнеет.

— А почему вы сказали, что Алексей Петрович ваш ученик? Я думал, что он учился у кого-то ещё, у Карасёва, например. Вы же разные…

— Так уж вышло когда-то, — Тихон Карлович вздохнул. — Случайно.

У Кита было много вопросов, но вдруг он понял, что его так беспокоило всё это время, когда он вспоминал свой сон. И Антошка, и Тихон Карлович во сне говорили про одно и то же.

— А что такое серая хмарь? — спросил он, когда они уже подходили к дому на Седьмой линии.

Эпилог. 7 июля, пятница

Мама приехала днём, когда Кит ещё спал.

Он пришёл домой рано утром. Тихонечко проскользнул в свою комнату, чтобы не разбудить папу. Заснул сразу и совсем ничего не видел во сне. Проснулся он от голосов родителей в коридоре. В окно светило яркое золотое солнце.

— Это надо же, как здорово вы придумали! Я видела такие горки в интернете и как раз думала, что, может быть, и нам такую сделать…

— Это не я, это Никита придумал…

— А можно будет всем вместе съездить? Я тоже хочу выбрать камни!

Кит вышел в коридор.

Да, увы, этим летом они никуда не поедут отдыхать. Ни на море, ни в какую-то другую страну. Да, у всех дела и работа. Но можно же будет что-то придумать осенью или зимой. А пока просто поездить по окрестностям на машине, наверняка родители никогда не видели такого странного кладбища, да и в Быковской усадьбе ни разу не были.

Кит обнял родителей. У него тоже была работа и много разных дел: Марат с Харлампычем попросили его помочь с летающей штуковиной к фестивалю; София Генриховна уже звонила и хотела послушать подробный рассказ про синих кур, которые разнесли отдел сортировки; Яника звала всех смотреть новых летучек, которых дед нашёл под старой железнодорожной платформой. Да и Тихон Карлович вчера не ответил на вопрос про серую хмарь. Сказал, что ему некогда, что надо идти. А ведь Кит ещё о стольких вещах не спросил! Вот, например, как Семихвостов попал в закрытый сад? Кит помнил, что Аптекарский огород находится в Москве, на проспекте Мира. А тут раз — как только стало нужно — он оттуда попал прямо в Кратово! Как он сказал? Прошёл восьмидорожьем!

Что вообще такое это восьмидорожье?