«Птеродактиль над городом» - Дарья Романовна Герасимова

Но Анджей Михайлович продолжил, показав рукой на рыжую барышню:

— А это — моя дочь Марфа Анджеевна Ницковская, следователь по необычным делам в Особом департаменте полиции…

— Лучше просто Марфа, — рыжая барышня поправила очки и протянула Киту руку. — Будем знакомы. Ну, Никита, рассказывайте.

— А с чего начинать?

— Вот с того дня, как первый раз заметили что-то странное, и начинайте.

Минут пятнадцать Кит рассказывал, что произошло за эти дни.

— …Ну а потом подошли двое полицейских, и это… я кинул чемодан на рельсы, а они арестовали жуликов…

— Надо же как! Я позвоню дяде Мише и дяде Грише, не зря они платформу патрулируют! — Тихон Карлович посмотрел на Марфу. Та развела руками.

— Я бы вмешалась, обязательно! Тем более там была угроза жизни несовершеннолетнего. Никита забыл сказать про нож, который был у одного из воров, нанятых Бакрыгиным.

Лицо Тихона Карловича стало суровым. В палатке как будто стало темнее.

— А зачем ему нужно было воровать все эти драгоценности и деньги, если они оставались у жуликов? — спросил Кит, чтобы немного разрядить атмосферу.

— Бакрыгин всегда работает только с необычными предметами с волшебной составляющей. Он может забрать пару редких вееров, рубаху с вышивкой, тибетский зонтик, несколько волшебных палочек, привезённых откуда-то из Европы, но не взять бриллианты или золото. Или оставить всё это своим подельникам. Чаще всего он специализируется на предметах, которые когда-то пропали из музеев или хороших частных коллекций. Иногда его кто-то нанимает. Иногда он ворует по велению души, как он там говорит, «перераспределяя волшебную энергию правильно». Всегда продаёт ворованное тем, кто точно знает, что покупает. Первый раз он отошёл от этого правила, что очень странно. Рыба никогда не стояла в государственных музеях и была во владении только одной семьи…

— А лягушки?

— Лягушки ему были нужны, чтобы вызвать дождь. И замедлить технику, которая может за ним погнаться. Он не знал, что лягушек невозможно украсть. При краже главная лягушка всегда теряется. Но кто ожидал, что её найдёте именно вы, да ещё и отдадите в руки человека, который знает, как лягушкой пользоваться…

— И что теперь будет с этой лягушкой? — Кит вспомнил, как Ольга Кирилловна плакала, сидя на трибуне, а дети обнимали её.

— Ничего. Пусть остаётся у того, к кому пришла. Остальных мой помощник уже собрал, и мы их вернём законному владельцу, он даже не вспомнит, сколько их было. Но, — Марфа посмотрела на часы, — вам, наверное, пора, молодой человек. Давайте я вас провожу к вашему Гусю-Лебедю.

Кит встал.

Тихон Карлович тоже.

— Постарайтесь найти время и зайти ко мне завтра или во вторник!

Кит кивнул и пошёл к площадке, где был припаркован серый Гусь-Лебедь.

Глава 9. 25 сентября, понедельник, ночь

Марат и Яника ждали его.

Яника забралась в своего Гуся, Кит в своего. Сегодня Яника летела не на почту, а домой. София Генриховна разрешила. Марату надо было идти обратно, следить за тем, как грузят его летающую гирлянду.

— До завтра!

— До завтра!

Кит махнул рукой и закрыл кабину. Потом набрал на экране «На почту», достал телефон и положил его рядом, на сиденье.

«Как появится связь, сразу позвоню маме, скажу, что скоро буду!»

Гусь-Лебедь размеренно махал крыльями.

Кит перевёл птицу в автоматический режим и посмотрел на экран телефона — там высветилось двадцать неотвеченных вызовов от мамы. Кит похолодел. Мама никогда не звонила столько раз.

Он набрал номер.

— Мам, привет! У меня всё нормально, я уже скоро буду дома. Прости, у нас тут не работала связь…

В трубке раздались всхлипывания.

— Что случилось?

— Папа в больнице. Поехал на какое-то там совещание сдавать работу, и его прямо оттуда увезли на скорой. Сердце.

Кит вдруг почувствовал, что вокруг стало меньше воздуха. Вспомнил, как папа утром говорил о боли в груди.

Гусь-Лебедь оглянулся.

Кит расстегнул куртку.

— А куда увезли?

— В Склиф, ну, знаешь, на проспекте Мира. Я звонила, но пока нет информации, говорят — ждите, идёт операция. А сейчас звоню, телефон вообще не отвечает.

— Не волнуйся! Я сейчас слета… заеду туда, может быть, там проще будет узнать?

— А ты где?

— Да рядом…

Кит набрал на экране:

«Ты знаешь, где клиника Склифосовского?»

«Да».

«Сколько до неё?»

«Минут двадцать».

Гусь-Лебедь снова посмотрел на Кита. Потом плавно развернулся и полетел в сторону Москвы.

Ветер свистел вокруг. Ни разу ещё Кит не летал на Гусе-Лебеде так быстро.

Перезвонила мама.

— А как ты потом приедешь? Электрички же не ходят.

— А я не на электричке… то есть тут есть на чём приехать, меня довезут! Мой коллега с почты… — Кит посмотрел на серые крылья Гуся-Лебедя, спокойно взмахивающие в густой темноте.

— И ведь мы все, все говорили, что не надо ему набирать столько работы, что ну его, этот очередной сайт. Подумаешь, ну не сделал бы он его… — Мама всхлипнула. — Позвони, когда что-то узнаешь.

Кит положил трубку. У него просто не было сейчас сил слушать дальше.

Серый уже летел над Москвой. Внизу светились золотые улицы, в домах горели редкие огоньки, где-то сбоку мелькнула Площадь трёх вокзалов, потом какие-то переулки. Гусь-Лебедь снизился и теперь уверенно летел к большому корпусу напротив Аптекарского огорода.

«Садимся», — набрал Кит.

«Нет!» — неожиданно ответил Серый.

Он пролетел мимо одного из верхних этажей, где светились все окна, потом прошёл чуть выше и завис перед освещённым стеклом, медленно помахивая крыльями. Потом развернулся чуть боком, чтобы Киту было лучше видно.

Кит посмотрел в окно. В комнате шла операция. У стола стояли люди в светло-зелёной медицинской одежде и в масках. Тихо гудели незнакомые Киту приборы. Горели лампы.

Кит почти перестал дышать и не отрываясь смотрел на слаженную работу людей вокруг стола, где лежал человек. На их чёткие, отработанные движения. Он не слышал слов, но понимал, что люди вокруг стола точно знают, что и зачем они делают.

Дышать стало легче. Серый чуть отлетел от окна, потом снова приблизился. Видимо, ему трудно было неподвижно висеть на одном месте. Кит, как заворожённый, смотрел и смотрел в окно.

Один из людей в операционной вдруг оглянулся и тоже посмотрел в окно. Прищурился, вглядываясь в темноту, чуть приподнял бровь, потом отвернулся и снова занялся работой.

Гусь-Лебедь несколько раз взмахнул крыльями и стал уверенно спускаться вниз.

На экране появилась надпись: «Сейчас кончится операция, и он спустится».

Серый опустился на асфальт и застыл