«Служба Ненужных Посылок» - Дарья Романовна Герасимова

— Интересно получается, да? Тебя учил я, хотя вообще не должен был. А моего, моего ученика будешь учить ты!

— Ну уж как вышло! — Семихвостов тоже поднялся, подошёл к Антошке и осмотрел его. — Так, тут будет немного проще.

Пятнистая собака, до этого лежавшая рядом, отошла в сторону.

Алексей Петрович перевернул Антошку, достал пузырёк с живой и мёртвой водой. Сначала открыл крышечку с тёмной стороны пузырька и полил лежащего мёртвой водой. Небольшая рана на лбу у Антошки затянулась, пропал старый синяк под глазом, исчезла царапина на щеке.

Потом Алексей Петрович открыл крышечку со светлой стороны и вылил живую воду. Несколько минут ничего не происходило, но вот Антошка чихнул и открыл глаза.

Маленькая птичка сорвалась с перил и, чирикая, полетела в сторону. Кит посмотрел ей вслед и заметил Деметру Ивановну, которая неторопливо подходила к мостику. Она внимательно изучила испачканное в снегу пальто Тихона Карловича, бледного Кита, Алексея Петровича, всё ещё сидящего рядом с Антошкой. Подозвала пятнистую собаку.

— Оживили? Если воды больше нет, я могу вывести, помню, что ты не умеешь.

— Мы по-другому распределились, — улыбнулся Алексей Петрович. — У меня был один пузырёк, для него. А Тихона Карловича вывел Никита.

— Никита, значит, — Деметра Ивановна ещё раз внимательно посмотрела на Кита. — И теперь он будет заниматься у Тихона Карловича?

— Нет, у меня! — Семихвостов, как показалось Киту, с вызовом посмотрел на Деметру Ивановну.

— Ну, у тебя так у тебя, — согласилась Деметра Ивановна. — И вообще, тут каждый сам делает свой выбор. Ты тоже отказался когда-то ехать учиться, остался со стариком, который тебя из подвала вытащил, — Деметра Ивановна помолчала, словно вспоминая какие-то очень далёкие времена, потом подошла к Антошке.

Антошка лежал и смотрел в зимнее, высокое, бесконечное небо, где больше не было никаких непонятных осьминогов, а только бегущие облака. В просветах между облаками мерцали звёзды.

— Значит, он у нас видит эмоции? — Она присела и положила руку на лоб Антошке, тот закрыл глаза, как будто заснув. — Так, Смирнов Антон Александрович, сорок семь лет, сирота, рос в интернате… образования не получил, не успел, сразу ушёл в армию… воевал в горной местности, награждён, ранение, контузия, потерял на войне лучшего друга… квартиру забрали родственники… в посёлке живёт второй год… Видит эмоции и думает, что сходит с ума.

— Голова не болит больше, — вдруг открыл глаза Антошка. — И спина!

Деметра Ивановна посмотрела на Семихвостова, тот махнул рукой.

— Побочное действие мёртвой воды, вы же знаете, тело иногда собирается без полученных ранее травм.

— И опять мост, опять мост… Дурацкая жизнь вышла, — вдруг вздохнул Антошка и снова закрыл глаза. — Ничего не получилось, только хмарь эта и осьминоги. Я просто хотел, чтобы этой хмари было меньше, убрать её куда-то, спрятать, чтобы хотя бы где-то её стало меньше.

Кит вдруг вспомнил, как Антошка в снегопад расчищал маленький кусочек асфальта перед магазином.

— Дурацкая жизнь…

— Новую бы по-другому прожили? — спросила Деметра Ивановна.

— Да! — Антошка вдруг улыбнулся. — Я бы в училище пошёл, на столяра, я с деревом в ладах, мы с Толиком хотели вместе… — Он замолчал.

Деметра Ивановна достала из кармана горсть мелких красных яблок и протянула Антошке. Кит несколько раз видел в посёлке деревья с такими яблоками, особенно красиво они смотрелись после первого снега.

Антошка съел одно яблоко, потом второе.

Деметра Ивановна сидела рядом и внимательно его разглядывала.

— Посмотрим, что у нас получится!

Кит перевёл взгляд на Алексея Петровича. Тот невозмутимо надевал на дракона новый ошейник. Мгновение, и вместо большого белого дракона на перилах мостика сидела ушастая собака.

— Ошейник прячет настоящий вид существа, и все видят обычную собаку, — пояснил Златогоров. — Не много вы ему яблок дали?

Кит посмотрел на Антошку. И замер: на месте большого небритого дядьки сидел худенький мальчик лет трёх-четырёх.

— А собака пойдёт с нами? — спросил мальчик.

— Пойдёт, — Деметра Ивановна наклонилась, взяла мальчика на руки и укутала его в куртку. — Мы сейчас домой придём, дома тепло, там нас котик ждёт. Пирог поедим, и спать. Ты пироги любишь?

— Не знаю, — мальчик задумался.

— Вот и будем разбираться, какие тебе нравятся, — Деметра Ивановна пошла прочь от моста. Потом подняла руку, щёлкнула пальцами, маленькая красная птичка сорвалась с перил, села ей на руку, а потом исчезла среди цветов, нарисованных на её куртке.

— Это были молодильные яблоки?

— Ну да, — Златогоров покрутил головой, словно разминая шею. — Надо было попросить одно, а то нога болит, скорость уже не та, вон как неудачно падаю и учеников теряю.

— А он будет помнить, ну, свою старую жизнь?

— Сейчас нет, потом может вспомнить, — Семихвостов уже прицепил к ошейнику Грозы поводок и подошёл ближе. — Лет в шестнадцать. А может быть, никогда не вспомнит, просто у него будет нормальное детство, с домом, где его любят, где пахнет пирогами и теплом. Детство, где его будут ждать из школы, где будет собака и новые друзья, где его будут просто растить, а не бесконечно воспитывать. И потом, после детства, начнётся нормальная, хорошая жизнь. Люди же умеют не только огорчаться, злиться, завидовать, ещё они умеют заботиться, беречь, любить кого-то.

Где-то вдалеке раздался бой курантов.

Кит удивился, он совершенно потерял счёт времени.

— С Новым годом! — обрадовался он.

— С Новым годом! — поддержал его Семихвостов.

— А вы… — Кит замялся. — Вы ели когда-нибудь эти яблоки?

Семихвостов промолчал и сделал вид, что отвлёкся на лающую Грозу.

— Пойдёмте, Никита, мы вас немного проводим, — Тихон Карлович сошёл с мостика, опираясь на трость, — а то вечно вы куда-то влезаете! Вот как вы сегодня прошли, не расскажете?

— За красной птичкой…

— Значит, Деметра Ивановна постаралась, ладно, запомним, запомним… — Тихон Карлович махнул рукой, как будто убирая что-то из пространства. И сейчас же мимо пробежали какие-то дети, протопала компания людей с ватрушками и санками, послышались разговоры и хохот.

Пока шли, обсуждали серую хмарь, снеговиков, планы на Новый год.

— А чему обычно учатся, ну, у учителя? — спросил Кит, когда они подошли к его калитке. — Тоже будем говорить про всякие там энергии и эмоции?

Тихон Карлович усмехнулся. Алексей Петрович вздохнул.

— В вашем случае, Буранин, мы будем заниматься биологией, химией, надо посмотреть, что там сейчас нужно для поступления в медицинский вуз. И, кстати, у меня есть для вас подарок. Думал, на почту потом занесу, но раз уж так получилось, возьмите.

Алексей Петрович достал из кармана футляр. Кит открыл крышку. Внутри лежал старинный стетоскоп.

— Мой подарил? — проворчал Тихон Карлович.

— Нет, купил в пятницу в Службе Ненужных Посылок. Специально для него! — усмехнулся Семихвостов.

Кит