Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова

— Хорошо, что вы, Алексей Петрович, собрали лёд для этого обалдуя. Но всё же… всё же интересно было бы посмотреть, как бы он сам стал выпутываться…

— Пока он бежал сам, было интересно. Потом — нет!

— Да, потом совсем плохо стало. Особенно для девочки…

Кит поднялся к ним.

— Спасибо!

— Да пожалуйста! — ответил Златогоров. — Интересная у вас жизнь, Буранин, как я погляжу. Романтичная!

Кит пожал плечами. Посмотрел на противоположный берег. Омутов и Мила по-прежнему стояли там. Мила гладила тигра! Кит улыбнулся. Рядом с Омутовым стояла Деметра Ивановна. Наверное, она как раз шла отправлять новые посылки, встретила знакомых, остановилась поговорить.

Омутов взмахнул рукой.

Кит помахал в ответ и побежал на почту.

— Мне это… мне разрешили войти на участок! — крикнул он Софии Генриховне. Ни Марата, ни Яники на почте пока не было.

Кит взял с полки посылку, которая стала цвета густого малинового варенья, и побежал к Гусю-Лебедю.

— Один не входите! — крикнула София Генриховна. — Сейчас туда ещё один человек сходит с бабушкой. Вам же ей надо отдать посылку, не кому-то ещё!

Гусь-Лебедь проснулся, плавно вылетел из ангара и полетел в сторону Спортивной.

«Интересно, кто пойдёт? Мила с Омутовым? Или один Омутов? Или я опять столкнусь со Златогоровым? — размышлял Кит. — Со Златогоровым не хотелось бы, он мне про лёд начнёт что-нибудь правильное говорить. Гм… а Семихвостов начнёт шутить про болото…»

Когда Гусь-Лебедь приземлился, перед серым забором стояли всего два человека: старушка в грязном вишнёвом пальто и Деметра Ивановна в своей старой куртке с крокодилами и длинной юбке.

— Хорошо вы, Никита, по льду бегаете! — улыбнулась Деметра Ивановна и зачем-то дотронулась до его лба.

— Со мной всё в порядке!

— Теперь — точно да.

— Зато мне разрешили войти!

— Входите. Только посылку не берите!

— Почему?

— Если внутри посылки живое существо, оно погибнет. Его не обещали пропускать, а запрет на вход пока действует.

Деметра Ивановна дотронулась до коробки и покачала головой.

— Кто-то помог им отправить посылку таким странным способом, чтобы быстрее пришла.

Кит поставил коробку обратно в кабину.

Про то, что коробку могут не пропустить, он вообще не подумал.

Потом подошёл к забору. Забор чуть заколыхался, как изображение на экране, но остался плотным.

— Ты разрешила мне прийти! — крикнул он.

В одном из окон пошевелились занавески, но никто не выглянул. Кит толкнул калитку, и она открылась. Потом обернулся к Деметре Ивановне.

— А вы сможете зайти?

— Да.

— Потому что я прошёл первым?

Деметра Ивановна улыбнулась. Кит вдруг заметил, что волосы у неё отливают рыжим, а все щёки усыпаны веснушками.

— Я бы и так могла войти!

Она легко и уверенно открыла калитку, старушка засеменила за ней. Подошли к дому. Деметра Ивановна обогнула его с левой стороны и оказалась перед деревянным крыльцом, выкрашенным белой краской.

— Постойте тут.

Кит со старушкой остановились. Деметра Ивановна неторопливо пошла вперёд по узенькой тропинке, которая тянулась вдоль дома. Она касалась рукой то старой доски, то резного наличника, то перекладин террасы. Потом повернула за угол. Через несколько минут она вернулась.

— Теперь в дом можно войти!

Деметра Ивановна дотронулась до руки старушки.

Старушка, которая всё это время молчала, вдруг словно очнулась.

— Вот и хорошо, что вы пришли. С почты, говорите? Посылку нам принесли? Сейчас с правнучкой моей познакомитесь, поговорите, это же для неё подарок, а я пока чаёк заварю.

Поднялись на террасу, на одной стороне которой располагалась небольшая кухня. Старушка сняла пальто и засуетилась у плиты как ни в чём не бывало. Как обычная старушка, когда к ней приходят гости. Обычная старушка. Обычная старушка? И вдруг Кит понял, что старушка просто не могла прийти к ним на Волшебную почту. Вообще не могла! Он не чувствовал в ней ничего необычного, странного, непонятного. Не чувствовал ничего того, что всегда неуловимо присутствовало во всех посетителях Волшебной почты!

— Вы не скучайте, внучку мою найдите пока, — Октябрина Степановна ставила на стол чашки, насыпала в хрустальную плошку пряники и печенье.

Кит посмотрел на Деметру Ивановну. Они пошли по дому.

— Да. Самый обычный человек, — ответила на не заданный им вопрос Деметра Ивановна. — Потеряла всю энергию и за несколько дней не смогла восстановиться.

— Почему?

— Думаю, она сильно разозлилась, — Деметра Ивановна переходила из комнаты в комнату, пока по кругу не обошла весь первый этаж. Они снова оказались перед кухней, рядом с которой темнела лестница наверх.

— Наверное, поссорилась с правнучкой. Она успела мне рассказать, пока мы шли сюда, что родители девочки уехали на несколько недель по работе и попросили её посидеть с правнучкой. Мелочи, всюду такие мелочи, на которые нужно обращать внимание, — заметила она, стирая какие-то знаки, нарисованные на одной из ступенек.

— И что? Ну поссорилась, с кем не бывает? — Кит вспомнил Тётьлиду и почувствовал, что ему становится жарко.

— Ссориться можно по-разному. Можно просто обсуждать что-то и даже шутить. Можно спорить и ругаться, не доходя до каких-то крайних состояний. А можно войти в такое неприятное колебание, в котором и сам потеряешься, и другого собьёшь ненавистью или злостью. И тогда да, легко… ну не знаю, как выразить, но просто сжечь всё внутри себя до пустыни. Что и произошло с Октябриной Степановной. Какие-то идеи в споре оказались для неё важнее правнучки…

Они поднялись на второй этаж и вошли в большую комнату с двумя полукруглыми окнами слева и справа. Комната была заставлена старинной тяжёлой мебелью. Напротив той двери, в которую они вошли, была ещё одна.

— А девочка?

— А девочка так разозлилась, что перестала видеть перед собой прабабушку. И от злости её вынесло на новый для неё уровень. Так бывает с детьми, очень редко, правда, но бывает. И, подозреваю, она крикнула в сердцах что-нибудь типа «Убирайся, чтобы больше ноги твоей здесь не было!». А дом её послушался. Просто потому, что привык за многие годы слушаться того, кто может им управлять. Может быть, сначала калитка перестала открываться и пропускать старушку. Может быть, она потеряла ключ или просто не могла вспомнить, куда его положила. Но старушка, естественно, пыталась войти снова и снова. И тогда дача с участком начали пропадать, таять при её приближении. Исчезать, перетекать на какое-то новое место. А она, потеряв все силы, решила, что это ей почудилось, что она сходит с ума. Думаю, она вообще не видела те извещения, которые вы ей показывали, решила, что вы захотели так пошутить.

— Значит, поэтому она разговаривала только с обычными людьми… — Кит вспомнил про Антошку, Милу. Омутова