Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова
Через длинный зал тянулась серебряная дорожка подиума. За окном были видны кусочек кремлёвской стены и ночное небо. На подиуме стоял Валентин Багирычев, сверкая улыбкой и снисходительно наклоняясь к тем, кто подходил к нему. Тётьлида с подругами тоже подошла и, счастливая, устроилась поблизости от Кита, прижимая к груди заветный листочек с автографом.
Заиграла тихая музыка, и Кит увидел, что неподалёку от окна сидят настоящие музыканты, целый небольшой оркестр. И стоят несколько девушек в длинных белых платьях и венках из камыша, рогоза и мелких белых цветов.
На подиуме появился Затонский.
— В наши дни очень важно обращаться к корням, помнить про свою культуру. И большая честь для нас, что мы показываем нашу коллекцию в этом месте, с таким видом из окна, — Затонский махнул рукой в сторону кремлёвских башен.
Степан Михайлович говорил правильные и хорошие слова. Зал аплодировал. Но Киту было скучно. Он рассматривал музыкантов, девушек, зрителей в зале. Потом разыгрывали какие-то призы от спонсоров, наборы с косметикой и духами, скатерти, удочки, подарочные купоны. Зал хохотал над шутками Багирычева и хлопал известным людям, которые выходили что-то рекламировать. Кит думал, что сейчас заснёт, но тут музыка зазвучала снова.
Тихая, журчащая, она действительно напоминала пение весенней реки. На окна надвинулся тканевый занавес, лёгкий, мерцающий, похожий на воду. В зале потемнело.
Музыка зазвучала чуть громче, и в неё начали вплетаться женские голоса.
— Вот же хитрец, настоящих русалок привёз! — восторженно охнули слева от Кита.
Голоса пели о крутящейся воде, о тёмных омутах, о тихих заводях. На подиум начал медленно наползать искусственный туман. И в этом тумане появились девушки и женщины в длинных красивых платьях. Одни женщины были худые, другие полные, одни высокие, другие низенькие — самые обычные женщины, какие ходят по всем улицам. Кит ничего не понимал в моде, просто видел, что платья красивые: тёмно-синие, голубые, бирюзовые, белые, золотые. На плечах у всех были украшения, расшитые жемчугом. На головах — жемчужные кокошники. Кит не удивился бы, если бы увидел всё это в каком-нибудь музее. Но всё это жило, двигалось. «Жемчужник, жемчужник», — прокатилась по залу тихая волна восторженного шёпота.
Голоса продолжали петь о том, как уютно спать в тёмной воде, как хорошо сидеть на берегу лунными вечерами, как высока осока на берегу. На подиум вышли высокие девушки в светлых и тёмно-зелёных платьях, с венками на головах из белых цветов каких-то болотных трав с длинными листьями. Вдруг одна из девушек остановилась. Взмахнула правым рукавом — и по залу поплыли мелкие серебряные листья, похожие на листья ивы. Взмахнула левым — и из него стали выплывать стайки рыб.
— Какие спецэффекты! — восхитились справа от Кита.
Одна рыбка проплыла мимо. Но как только Кит попробовал до неё дотронуться, рыбка растаяла в воздухе.
А голоса пели, пели про то, как хорошо танцевать на лугах тёплыми летними вечерами, про больших сомов, которые спят под корягами, про речные травы, которые стелятся под ногами, когда идёшь по дну, про чистый белый песок… На сцену вышли девушки в голубых, синих, золотисто-оранжевых платьях. Они взмахнули руками — и по залу поплыли огромные сомы, щуки и какие-то внушительные рыбины, тоже украшенные жемчугом и блёстками.
С одной стороны от Кита ахнули: «Редкое волшебство!», с другой восхитились: «Какие современные три дэ эффекты он использует!»
Музыка зазвучала громче. Голоса пели про студёную воду, про исцеляющие ключи, про лунную дорожку, которая тянется по воде, про лёгкую тропинку, по которой так просто пойти к своему суженому. Туман стал прозрачнее, тоньше. На подиум вышли девушки в белом. Несколько взрослых девушек и Яника. На ней тоже было белое платье с жемчугом. Волосы у всех девушек были распущены, и в них были вплетены какие-то белые цветы и жемчужины.
Девушки по очереди проплыли по подиуму, навстречу зрителям и обратно. Они двигались так невесомо, как будто шли не по чему-то твёрдому, а скользили по серебристой лунной дорожке. Потом они остановились в отдалении, а трое снова оказались впереди, и Яника вместе с ними. У края подиума Яника взмахнула левым рукавом — и на сидящих в зале посыпались настоящие цветы. Взмахнула правым — и куда-то вверх, к потолку, полетели большие светлые птицы. Последней из рукава вылетела маленькая летучая мышь, но, к счастью, кроме Кита и Марата, её никто не заметил.
Глава 8. Суббота, 25 марта
Кит вернулся домой поздно. Возвращался он с Яникой, её дедом и бабушкой, Маратом и его семьёй.
— А Багирычев такой спускается по лесенке с подиума, ему какая-то актриса говорит: «Ах, Валентин, дорогой, как вам новая коллекция?», а он в ответ многозначительно: «Женская красота не в жемчугах и одежде», — а потом как взвизгнет — мышку летучую увидел…
— Я же не нарочно! Просто он очень напыщенный! — оправдывалась Яника.
— Зато хоть какая-то интересная движуха началась! — Марат улыбнулся, вспомнив, как кто-то в толпе добавил к одной мышке ещё несколько ненастоящих, но крупных…
— А музыка и правда была хорошая! Давно я ничего подобного не слышала! Только ради неё стоило сходить! — мама Марата мечтательно закрыла глаза.
Тётьлида весь вечер писала Киту восторженные эсэмэски, уверяя его, что это был лучший вечер в её жизни.
Всю ночь Киту снились белые птицы. Птицы кружились, кружились вокруг, потом они превратились в огромных рыб, которые плавали и всё время задевали Кита плавниками. А потом одна рыбина уронила ему в руки коробку, которая начала менять цвет. Она становилась всё краснее, краснее, краснее. Кит с ужасом думал, что сейчас ему придётся её открыть, но никак не решался это сделать.
«Сегодня надо обязательно отдать эту дурацкую посылку! Совсем заработался», — подумал он, когда наконец проснулся.
На улице светило яркое солнце, но Киту было лень идти пешком и он решил проехать одну станцию на электричке. Сойдя с поезда, он заметил, что из магазинчика у станции выходят Мила, Омутов и знакомая ему старушка. И медленно идут по направлению к пруду. Тигр, который сидел до этого в тени у соседнего магазина, медленно двинулся за ними. Кит окликнул
