Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова
С утра было жарко. Посетителей на почте не было. Эльвира Игоревна пила кофе, сидя в большом кресле.
— Яника сказала, что придёт вечером. Что она какое-то там платье должна успеть дошить. А Марат уже сидит там, с Харлампычем, — Эльвира Игоревна махнула рукой в сторону помещения с Гусями-Лебедями. — А вы почему пришли?
— Посылки разобрать, я вчера их просто положил.
— А, это… Я уже всё разложила. Там одна занятная, для Беренголя Фёдора Гансовича. Вы ещё, кажется, ни разу не видели его посылки. Посмотрите, вам с Маратом понравится. И чего только люди не придумают!
Кит подошёл к полке. Действительно, одна посылка заметно выделялась из всех, и как это он вчера не обратил на неё внимания! Он позвал Марата и взял посылку с полки. Это была самая обычная картонная коробка, но старательно обклеенная разномастными декоративными винтиками и шестерёнками.
— Ничего себе кто-то прикольнулся! — Марат выхватил посылку у Кита из рук. — Это же чисто декорация, ну для красоты коробки. Ну то есть это всё не рабочие винтики и колёсики. Просто так кто-то приклеил. — Он постучал по самой большой шестерёнке. Внутри посылки что-то заскрипело. Марат на всякий случай поставил коробку на пол.
— Чего это она…
Коробка с «нерабочими винтиками» зашевелилась, неожиданно у неё по бокам выскочило шесть толстых металлических лап с крепкими коготками. Она немного покачалась на месте, а потом уверенно подошла к двери.
— Выпустите её, — Эльвира Игоревна ничуть не удивилась, — иначе она нам всю дверь исцарапает и баба Женя будет ругаться. Коробка сама дойдёт куда нужно. — Эльвира Игоревна отпила кофе из небольшого стаканчика. — У Фёдора Гансовича все посылки такие. Интересно, чем он занимается и сколько ему лет. Наверняка какой-нибудь старый чокнутый изобретатель типа нашего Харлампыча. Ни разу не видела его на нашей почте. Только посылки приходят… и уходят!
Марат подошёл поближе, уважительно рассмотрел когти на тонких лапах коробки и открыл дверь. Посылка неторопливо спустилась с лестницы, вышла из почтового отделения и, чуть покачиваясь, побрела вдоль улицы. Кит ни разу не видел, чтобы посылки уходили сами. Марат сфотографировал коробку — «Янике потом покажу, она же тоже не видела!» — и ушёл к Харлампычу:
— Нам ещё письма надо разнести!
Кит решил на всякий случай пойти за коробкой. Мало ли что с ней может случиться на улице: заблудится или кто-то её возьмёт в руки. Однако расчёт отправителя был верным: никто из прохожих не обращал внимания на коробку с металлическими лапами, идущую вдоль кратовских улиц. Наверное, из-за шестерёнок и винтиков все принимали её за такого вот странного почтового робота. Посылка уверенно переходила дороги, не реагировала на детей и собак. Кит шёл за ней от почты до Профессорского тупика, ему было интересно, как посылка попадёт на нужный участок.
«Перелетит? Перелезет через забор?»
Но под одной из калиток был прорезан лаз, напоминающий ход для котов. Посылка уверенно прошла в него и скрылась из вида.
Чтобы попасть от Профессорского тупика на Седьмую линию, надо было переходить железную дорогу. Кит пошёл по тенистым улочкам. Мимо детской площадки с деревянной избушкой, мимо старых дач и разноцветных заборов. Решил, что ближе будет идти к Есенинской, а не к Кратову.
Было душно, пыльно. По небу плыло облако, похожее на одинокую белую курицу.
У станции он зашёл в магазин, решил принести Семёну Евдокимовичу что-нибудь к чаю, а заодно купить бутылку воды.
Когда всё купил и двинулся к станции, заметил Антошку, лежащего на траве под соснами и беседующего с большой пятнистой собакой, развалившейся неподалёку. Кит удивился, он помнил, что Антошка не любит собак. Но Антошка явно обращался к собаке!
— Вот прикинь, псина, никто меня не слушает, никто, только ты одна, блохастая! А я иду вчера вечером, и вдруг навстречу мой друган Толик. И походка — ну точно Толик, и рост его, и одет, как Толик. Но я-то помню, что он остался там, далеко, у моста… Нет больше Толика. Но он идёт мне навстречу, прикинь, псина. Странный такой. Я сначала думал, это не Толик, так просто, кто-то похож на него. А потом стал присматриваться, и оно… он… ну, тот, кто шёл мне навстречу, становился всё больше и больше похож на него… И так мне мутно сделалось на душе, так противно. Ну, думаю, точно это неспроста, точно серая хмарь что-то замыслила. Хотя она и мыслить-то не умеет… Эй, пацан, у тебя водички нет? — Антошка посмотрел на Кита.
Кит замер. Он ещё весной понял, что Антошка совершенно не помнит ни его, ни Фролова с Гулюкиным, ни то, как на него упала автобусная остановка. Наверное, он мало что запоминал, когда выпьет. Но подходить Киту не хотелось.
Пятнистая собака приподняла голову и, как показалось Киту, выжидательно на него посмотрела. Кит подошёл ближе, ближе, осторожно протянул Антошке бутылку с водой. Антошка взял воду и снова лёг на траву.
Кит выдохнул. Потом вернулся в магазин за новой бутылкой. Когда он снова вышел на жаркую улицу, Антошка спокойно спал на траве, а пятнистая собака лакала воду из непонятно откуда взявшегося блюдечка.
— Заходите, заходите, молодой человек, давно вас не было. А ты, мелкий стегозавр, не напрыгивай на человека, — Карасёв пытался удержать Глашеньку. — Ты же не кенгуру, нет, ты собака, вот и не скачи так!
За это время Глашенька стала больше, зубастее и явно активнее.
— Я тут, это… Шёл мимо, решил зайти…
— Вот и хорошо. Значит, все вместе сейчас выпьем чаю — Лёша тоже зашёл, решил помочь мне с пересадкой разного. Сходите в теплицу, позовите его.
Кит пошёл к большой старинной теплице, стоящей в конце участка.
Внутри было жарко и влажно. В горшках стояли какие-то огромные, незнакомые Киту растения, которые никогда ему не встречались в обычном лесу или на лугу. Росло несколько невысоких деревьев с резными листьями причудливой формы.
В дальней части теплицы стоял стол, на котором лежало растение с перепутанными длинными ветками, густо покрытыми вытянутыми фиолетовыми листьями. Семихвостов аккуратно разделял его на части, распутывал ветки и
