«Служба Ненужных Посылок» - Дарья Романовна Герасимова
— Одиннадцать тысяч!
— Двенадцать!
— Тринадцать! — выкрикнул пожилой человек, сидящий перед Китом.
— Четырнадцать!
Новых предложений не было. Серафим Павлович посмотрел в зал, потом стукнул молоточком по подставке.
— Четырнадцать тысяч — раз! Четырнадцать тысяч — два! Просыпаемся, господа и дамы, просыпаемся, у нас сегодня много интересного! Четырнадцать тысяч — три! Продано барышне в пятом ряду!
Счастливая барышня в красном платье побежала к сцене. Иннокентий выдал ей коробку и небольшую бирку.
— С этой биркой ей потом надо будет подойти к лешакам, оплатить всё, а они отметят, что предметы нашли хозяина, вернее хозяйку! — пояснил Марат.
— Следующий лот нашего аукциона — коллекция ветров, пойманных на самых живописных горных вершинах! Эверест и Аннапурна, Олимп и Килиманджаро! Где только не побывали эти ветра!
Иннокентий вынес на сцену новую коробку и начал доставать из неё большие колбы, в которых что-то клубилось и переливалось.
Сидящие перед Китом старички заволновались и начали о чём-то перешёптываться.
— Начальная цена лота — восемь тысяч рублей. Кто больше?
Кит думал, что этот лот никто не купит, но в зале разгорелась настоящая битва.
— Пятнадцать тысяч! — прокричал молодой человек, сидевший где-то в последнем ряду.
— Семнадцать! — выкрикнула тетка в пёстром платье.
— Девятнадцать! — подпрыгнул старичок перед Китом.
— А зачем им эти ветра? — тихо спросил Кит у Марата.
— Ну, говорят, если человек умеет с ними обращаться, можно выпустить и приручить!
— Двадцать два!
— Двадцать пять!
— А если не умеешь обращаться? — удивился Кит.
— Тогда они просто улетят! Поэтому и такая низкая начальная цена лота.
— Тридцать!
— Тридцать пять!
— Тридцать пять — раз! Тридцать пять — два! Тридцать пять — три! Продано господину в четвёртом ряду!
Пожилой человек, сидящий перед Китом, встал, пробрался к проходу и пошёл к сцене за своей покупкой.
Кит пожал плечами. Про ветра он ничего не понимал, но наверняка Марат в этом разбирался лучше.
— А у нас третий лот! Карнавальное платье девятнадцатого века. Парча, жемчуг, золотое шитьё!
Иннокентий аккуратно выкатил из-за кулис вешалку на колёсах, на которой, сверкая, висело платье.
По залу пронёсся восхищённый женский вздох. Платье сияло, отбрасывая вокруг сотни маленьких радуг.
— Мы не знаем, почему этот предмет остался у нас, почему за ним не пришёл получатель, почему отправитель не стал забирать его обратно. Не сомневаюсь, что здесь есть какая-то тайна. А может быть, и не одна! — Серафим Павлович обвёл взглядом зал. — На платье было только одно пожелание — чтобы барышня, которая будет его носить, была счастлива. Пожелание старое, но крепкое. Мы решили не убирать его, пусть работает! Начальная цена лота — сорок тысяч рублей.
— Сорок пять тысяч! — произнесла дама с муфтой, которую Кит видел у входа в Службу Ненужных Посылок.
— Пятьдесят тысяч! — степенно пробасил Затонский.
Кит вспомнил, что Яника когда-то рассказывала, что он не только шьёт, но и коллекционирует одежду.
— Пятьдесят пять! — уверенно ответила дама.
— Шестьдесят! — лениво продолжил Затонский.
— Семьдесят! — вдруг произнёс незнакомый Киту седой господин со старомодными бакенбардами.
— Семьдесят пять! — небрежно махнула рукой дама.
— Наконец, наконец у нас становится жарче! Семьдесят пять, кто больше? — сиял Волк-Лесовский.
Кит следил за этим странным спором, рассматривая торгующихся. Затонскому, понятно, платье было нужно в коллекцию. Но вот зачем оно понадобилось остальным, было не очень ясно.
— Девяносто!
— Сто!
— Сто одна тысяча!
— Да у нас тут почти юг! — Серафим Павлович аккуратно промокнул лоб платочком. — Кто больше?
— Сто пять!
— Сто десять!
Наконец дама с муфтой сердито поджала губы и промолчала.
Платье купил господин с бакенбардами. Он взял бирку, что-то шепнул Иннокентию, и тот увёз платье обратно за кулисы.
Затем на продажу вынесли картину с молодильными яблоками. Картина Киту понравилась. Яблоки лежали на растрескавшемся от времени сером деревянном столе и казались золотыми в лучах осеннего солнца.
Потом продавали: статуэтки кошек из разных пород дерева; зонт, который, как уверял Волк-Лесовский, может закрыть хозяина от беды или смерти; старинные маски; песок из лунного кратера; старые часы с живущей в них серебряной птицей; карту острова сокровищ; бивень мамонта; доспехи для рыцарского кота (судя по размеру, кот должен был быть непременно большим и упитанным); зачарованное зеркальце, показывающее любимого, где бы он ни был; какие-то ещё предметы, которые Кит не запомнил.
Когда выставили старинную парчу и кружево, Затонский и дама с муфтой ещё раз сошлись в споре. Одному досталась парча, другой — кружево.
Последним лотом были сапоги, которые недавно весело прыгали на столе у лешаков.
— Да, господа, это наш последний лот! Самый необычный! Самый весёлый! — Волк-Лесовский осторожно достал сапоги из коробки. — Прекрасная сохранность! Потрясающая бодрость! Предположительно скороходы, но мы их не надевали, мало ли куда унесут!
В зале раздался смех.
— Начальная цена — двадцать тысяч рублей! Носить аккуратно! По болотам не бегать!
— Тридцать! — выкрикнул бородатый дядька из дальнего ряда.
— Тридцать пять! — вступила в игру дама с муфтой.
— Сорок!
— Сорок пять!
— Вот зачем ей сапоги? — удивлялся Марат, когда дама с муфтой степенно вышла за ними на сцену.
— Может быть, в подарок кому-то? — предположил Кит.
— Что ж, дорогие мои, последний лот продан! Последний аукцион этого года завершён! — Серафим Павлович улыбнулся. — Редкий случай, все выставленные предметы нашли новые дома и, надеюсь, будут вас радовать! А я от лица всех сотрудников нашего сортировочного пункта желаю вам доброго и светлого Нового года! Хороших дорог, тепла в доме и — лёгких крыльев!
— Лёгких крыльев! — раздалось в ответ.
Участники аукциона начали подниматься со своих мест. Одни подходили к лешакам с ноутбуками, чтобы отметить купленные лоты и заплатить. Другие выстраивались в очередь к гардеробу, где сразу несколько многоруких лешаков выдавали пальто, куртки и шубы.
Кит подошёл к самому молодому лешаку, забрал бумаги о посылках, принятых от их отделения, потом оделся и вместе со всеми вышел на улицу.
Снег продолжал падать, но чувствовалось, что воздух теплее, чем был утром.
— О, значит, точно завтра будет солнце! — обрадовалась Яника. — Снег станет липким!
Неподалёку от ангара господин с бакенбардами стоял возле небольшой серебристой рыбины и смотрел, как лешаки грузят в неё коробки. Старинное платье висело на вешалке, чуть покачиваясь от ветра, и маленькие радуги кружились вокруг вместе со снегом. Лохматые молодые люди грузили купленные вывески в небольшую спортивную машину.
Обратно все ехали в пустой электричке.
