Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон
А вот профессор Горчаков выкатил глаза и спросил с вызовом:
– А с чего вы делаете такие громкие заявления? Библии начитались? – усмехнулся, а затем и рассмеялся он. – Там все по тысяче лет живут!
– Ну, предположим, не все, – риторически заметил Долгополов. – И не по тысяче… А если я вам скажу, что мне…
Крымов повернулся к нему, громко откашлялся, перехватил взгляд разохотившегося до откровений куратора, затем смерил взглядом стакан старшего коллеги, уже пять раз щедро пригубленный и один раз опорожненный, и вновь перевел взгляд на бодрого старика.
– Ну, скажем, больше ста лет, – загадочно молвил Антон Антонович. – А? Намного больше. Что тогда?
Жанна сделала большие глаза:
– Класс!
А Горчаков-старший с иронией усмехнулся:
– Дедуле больше не наливать. – И про себя пробурчал: – Где Зоя его нашла?
Жанна потянулась к могучему седовласому соседу и шепнула ему на ухо:
– Это школьный учитель Виктора.
Тот кисло сморщился:
– Кто, школьный учитель?
– Да, по химии, кажется. Профессор Петров.
– Профессор Петров? Как интересно, – откликнулся Горчаков.
Юрий Осокин был озадачен возрастом бодрого старичка. Зоя Осокина тоже стушевалась – слишком необычно прозвучало заявление внезапно появившегося за столом гостя.
А старенький гость-долгожитель продолжал:
– А если я вам скажу, что академик Рудин и Виктор Осокин добились очень многого и я помог им в этом? Что тогда?
Ему удалось привлечь к себе внимание нескольких ближних столов. И особенно Крымова.
– Кто вы такой? – возмущенно процедил Горчаков. – Школьный учитель? Химик?
– Я – человек эпохи Возрождения, – отчеканил Долгополов. – Мне подвластны все науки. Наливай, Илларион, по соточке!
– Что?!
– Ты, Илларион, не волнуйся, твоих лавров мне не надо, – небрежно отмахнулся Долгополов. – У меня за спиной крылья как у архангела. Если ты их не видишь, твоя проблема.
Крымов закрыл глаза ладонью.
– А что, если я скажу, что Лев Рудин и Виктор Осокин и впрямь стояли у порога великого открытия? – пафосно продолжал Долгополов. – Просто им помешали враги, вот что тогда? А что, если я скажу, что в ту ночь Виктор ехал к своему учителю с результатами небывалого эксперимента? С положительными результатами? Возможно, от вас он и скрывал свои успехи, но не от меня. Он позвонил мне за сутки и сказал, что очень скоро, очень, – Долгополов потряс пальцем перед всеми так, точно грозился всех выпороть, даже выдрать как сукиных детей, – я буду гордиться им! И весь мир будет им гордиться. Что скажете на это?
– Да кто вы такой, наконец? – вдруг очень шумно возмутился Горчаков. – Чтобы говорить такое? Юра, кто он?! – грозно спросил он через голову Жанны.
Юрий Осокин смутился от такой вспышки отца и только пожал плечами:
– Все говорят, школьный учитель химии. Профессор Петров.
– Я вас не знаю, профессор Петров, – покачал головой Горчаков.
– И что с того? – спросил Долгополов. – Я тоже вас не знаю. Так будем знакомы, Илларион! – воскликнул работник Небесной канцелярии, ее земного филиала. – Очень рад!
И он протянул Горчакову руку, и тот, оглядев всех, пожал ее через стол, потому что не нашел явного предлога этого не делать. Хотя очень не хотелось потворствовать бодрому и шумному, как ураган, малознакомому старичку-хулигану.
Крымов во все глаза смотрел на своего куратора. Что он затеял? Какой спектакль играет сейчас? Антон Антонович все продумал заранее и просто не предупредил его из чувства легкого садизма или же блистательно импровизирует? Скорее всего, второе. Но чего он добивается? Зачем привлек такое к себе внимание всех тут собравшихся, и сторонников покойного, и его противников?
На плечи Крымова вдруг осторожно легли руки. Он обернулся. Это была Зоя.
– Кто вы такие? – склонившись к его уху, шепотом спросила она у него. – И еще, ваш дядя говорит правду? Потому что тогда вся картина меняется…
– Мой дядя самых честных правил, – пошутил Крымов. – Если говорит, значит, это правда.
– Я хочу покурить, проводите меня?
– С удовольствием, Зоя Владимировна.
Они вышли на парадный выход кафе «Хлеб-Соль» и закурили каждый свои сигареты. И уже через полминуты из дверей косолапо выкатился порозовевший лицом Антон Антонович.
Подошел и бесцеремонно уставился на молодую женщину.
– Что еще скажете? – спросила она, затягиваясь сигаретой. – Чем порадуете?
– Вы уже позвонили Льву Денисовичу Рудину?
– Как вы? Почему? Откуда?.. – Зоя обернулась к Крымову: – Я не понимаю. – И вновь устремила взгляд на старого коротышку: – Откуда вы знаете?
– Потому, мой друг, да потому. Просто я работаю волшебником, – беззаботно напел Антон Антонович. – Простите, сударыня, была песня такая. Очень хорошо отражает нынешнее положение вещей. Так вы уже позвонили наставнику вашего брата?
И вновь она требовательно посмотрела на Крымова. Кажется, ему она доверяла и видела в нем возможного защитника.
– Отвечайте как можно искреннее, – посоветовал детектив. – Это в ваших интересах, поверьте мне на слово.
– Так звонили? – строго переспросил Долгополов.
– Послала эсэмэс, – честно ответила Зоя Осокина.
– Хорошо, – кивнул Антон Антонович. – А теперь пошлите второе сообщение: «фосфор, кровь ящерицы муки-муки, кал летучей мыши…» Да-да, вы не ослышались, «кал летучей мыши будхини», и добавьте – «молодой летучей мыши». А еще «алмазная пыль и толченый корень мандрагоры». Вот прямо сейчас и отправьте. – Он даже кивнул на телефон в ее руке, который Зоя держала вместе с пачкой сигарет и зажигалкой. – Отправьте, и мы посмотрим, что будет.
– А что будет?
– Вот мы и посмотрим.
– Андрей Петрович? – Зоя Осокина как будто искала у Крымова защиты от его не по годам настырного и что-то затевающего дяди. – Вы мне скажете, что происходит?
– Могу только догадываться, но вы помните главное: мы всецело на вашей стороне.
– Это правда? – Она сделала последнюю нервную затяжку и выбросила окурок в урну. – Вы мне даете слово? Мужчины, офицера, джентльмена?
– Даю слово и мужчины, и офицера в отставке. И джентльмена в реальном времени.
– А вы уже в отставке?
– Он на пенсии, – ответил за племянника Антон Антонович. – Джентльмен на заслуженном отдыхе. Отвоевался наш герой. Теперь в частном секторе работает.
– И это правда? – Зоя внимательно посмотрела на Крымова. – В частном секторе?
– Вот это чистейшая правда. Я – частный сыщик.
– Ну хорошо, – кивнула она, – я сейчас пошлю эсэмэс. Диктуйте мне еще раз вашу загадочную формулу, Антон Антонович, – но по ходу скоро переспросила: – Я и вправду так и должна написать: «молодой летучей мыши»? Это не розыгрыш? Дуру из меня
