Колодец Смерти - Данжан Селин
— Видите ли, уровень и требования были слишком высокими для меня, непомерными. Я… я не чувствовала, что способна жить в таком ритме еще два года… Почему вы меня об этом спрашиваете? — добавила она с едва заметным упреком в голосе.
— Чтобы быть уверенной, что никакие события, связанные с лицеем, не были причиной вашего внезапного решения.
Слова коллеги навели Луизу на неожиданную мысль. Если присмотреться, жизненная траектория Валерианы Дюкуинг вся была отмечена такими переломами. Уход из лицея, попытка самоубийства несколько лет спустя, а в недавнем прошлом — внезапное увольнение из Института судмедэкспертизы. Эти события свидетельствовали об экзистенциальной тревоге Дюкуинг. «Есть что-то неуловимое в этой женщине, что-то глубоко запрятанное и совершенно недоступное», — подумала Луиза.
— Майор Комон, вы помните наш разговор? — обратилась к ней Дюкуинг, выводя ее из размышлений. — Когда я вам сказала, что этот псих может вернуться, чтобы закончить свою работу?
Следователь взглянула на медэксперта — та явно не находила себе места от страха — и ответила:
— Да, отлично помню.
— Я установила в доме сигнализацию, она реагирует на проникновение в любом месте дома. Но этого совершенно недостаточно! В первый раз мужчина напал на меня, когда я была снаружи… Я хочу спросить вас без обиняков: что вы собираетесь делать, чтобы защитить меня?
— Я распоряжусь, чтобы за домом установили наблюдение, — согласилась Луиза. — Но пока что, — прибавила она, — я бы попросила вас…
Медэксперт остановила ее, раздраженно махнув рукой.
— Разумеется, я не стану ездить к матери и брату, подвергая их опасности.
***
Луиза открыла шкаф и торопливо запихнула в чемодан несколько вещей. Омоко, разлегшись на кровати, наблюдал за хлопотами своей хозяйки.
— Не беспокойся, мой Толстомоко… Я надолго не исчезну, обещаю! Ты будешь хорошо заботиться о Фариде в мое отсутствие, ладно? — пошутила она. — И главное, не забудь прийти его погладить посреди ночи, я уверена, что ему это понравится!
Омоко ответил долгим зевком. Луиза в последний раз оглядела комнату, проверяя, не забыла ли она чего-нибудь, затем поцеловала кота в макушку и спустилась с чемоданом на первый этаж. Достав пачку стикеров из ящика стола, она торопливо нацарапала записку: «В текущем деле неожиданный поворот. Я заночую в Байонне. Позвони мне сегодня вечером, как будет возможность. Целую». После этого она выбежала на улицу и села в машину, где ее уже ждали Келлер и Баденко.
— Спасибо, что заехали!
— Не за что, — ответил Келлер. — Ты уже подумала об отеле?
— Нет еще.
— Собираешься остановиться в совместном центре[15]?
— Можно и там, — ответила Луиза.
— Я сейчас позвоню и забронирую тебе номер.
— Очень любезно с твоей стороны, спасибо, Жюльен.
Луиза подождала, пока он закончит говорить по телефону, и сообщила:
— Мне пришлось постараться, чтобы полковник Гарнье согласился поставить дом Дюкуинг под наблюдение. Сегодня ночью два сержанта будут дежурить посменно. Но Гарнье ясно дал понять, что это временное распоряжение и дней через десять оно будет пересмотрено.
— Вы действительно думаете, что убийца рискнет вернуться к ней? — поинтересовалась Баденко.
Луиза поморщилась. Они с Келлером очень быстро перешли на «ты», но Баденко упорно держала дистанцию.
— Трудно сказать, я не психолог. Я не знаю, что у таких типов в голове. Но уж если вы заговорили о риске, то вы сами пошли бы на риск, не предоставляя Дюкуинг никакой защиты?
— Если смотреть под таким углом… А что вы думаете о связи между Дюкуинг и Айедом? Может, учеба в течение года в одной школе — это просто совпадение?
— А вы, Леа, сами как считаете?
Баденко украдкой взглянула на Луизу в зеркало заднего вида и ответила:
— На этом этапе расследования и не имея никаких других версий, я склонна отвергнуть идею совпадения.
— Хорошо. Тогда доведем наши рассуждения до логического конца.
— То есть?
— Если 2001/2002 учебный год в лицее Богоматери Всех Скорбящих — определяющее обстоятельство в мотивации преступника, тогда мы имеем дело не с маньяком, одержимым жаждой убивать, выбирающим жертву случайным образом или потому что они имеют какую-то характеристику, отвечающую его фантазиям. Нет, мы имеем дело…
— С убийцей, которым руководит разум и который действует в соответствии со своим мотивом! — воскликнула Баденко.
— Что и требовалось доказать. И между нами, я бы предпочла, чтобы эта гипотеза была верна, — добавила Луиза. — Потому что мотив можно обнаружить, и обычно он ведет прямо к виновному. Тогда как социопат на свободе…
Келлер, молча следивший за разговором, внезапно нарушил молчание:
— Допустим, но, если его мотивация действительно возникла в 2001–2002 годах, почему этот тип ждал двадцать лет, прежде чем начать действовать?
— Кто знает, — ответила Луиза. — Может быть, ему было нужно это время, чтобы созреть?
— Или в его жизни что-то сработало как триггер?
— Какое-то событие, открывшее старые раны?
— Или недавнее открытие, истина, которой он не знал до сих пор…
Келлер поднял руки, показывая, что сдается.
— Хорошо, дамы! Я понял! Значит, если говорить конкретно, мы должны изучить этот пресловутый учебный год.
— Да, — подтвердила Луиза.
— И параллельно нам придется снова опросить семью, друзей и родственников Айеда, — добавила Баденко. — Возможно, кто-то из них вспомнит старую историю из школьной жизни этого периода.
– 18 –
С мстителем или с борцом за справедливость?
Черно-белая кошка прохаживалась по невысокой ограде, отделяющей сад от широкого поля. Тощая бродячая кошка, вымокшая насквозь под моросящим с утра дождем. Давид Шаффер внимательно осмотрел животное, которого никогда здесь не видел. Он обратил внимание на ее ловкие уверенные движения, на чувство равновесия, несмотря на узость опоры, и снова вспомнил выражение «кошка всегда приземляется на лапы». Хорошо, наверное, быть кошкой! Он отлично знал, откуда пришла к нему эта нелепая мысль. Полчаса назад он получил СМС от Валерианы на свой секретный телефонный номер, который на протяжении четырех долгих дней проверял каждый час, со страхом ожидая сообщения, какого-то сигнала о том, что произошло что-то серьезное, пытаясь в то же время отогнать от себя мысль, которая ни ему, ни Валериане, ни Александру, кажется, не приходила в голову: если с одним из них что-то случится, как этот несчастный предупредит остальных? Он дошел до того, что даже начал думать, что отсутствие сообщения, возможно, даже хуже, чем любое сообщение… Но теперь, когда он его получил, он уже был не так уверен.
«Срочно. Позвоню тебе в 5, будь один. Подтверди пжл».
Давид снова почувствовал спазм в желудке. Что произошло на этот раз? Единственный положительный момент — Валериана жива. Получила ли она какие-нибудь новости от следователей? Появились ли какие-нибудь зацепки? Удалось ли им поймать психа, напавшего на нее? И если да, то что конкретно знал этот парень? Мог ли он подставить их под удар — Алекса, Валериану, Магида и его? Столько лет спустя?
Проклятье, они же были совсем детьми! Безбашенные ребятишки, которые просто играли, чтобы попугать друг друга! Не более того! В желудке рос холодный комок страха. Получив сообщение, он сразу ушел из офиса под предлогом неотложных семейных дел и поспешил домой. До семи, когда вернутся Дениза и Клотильда, дома никого не будет. И теперь он ждал, понимая, что пятьдесят минут, отделяющие его от роковых 17:00, будут тянуться невыносимо медленно. Он беспрестанно задавался вопросом: что хочет сообщить ему Валериана? Одно умозрительное построение сменяло другое — бесцельное метание мыслей, от которого, однако, он не мог избавиться. Выбившись из сил, он снова погрузил взгляд в эркерное окно. Черно-белая кошка исчезла. Под огромными облаками, похожими на сочащиеся водой мешки, деревья с однообразным звуком роняли капли. С тоской в душе Давид шагнул в угол гостиной и открыл свой запас спиртных напитков. Алкоголь не был решением проблем, он понимал это, но желание выпить в таких обстоятельствах представлялось ему вполне законным. Он налил себе полную рюмку старого коньяка, когда-то подаренного ему тестем на день рождения, и расположился в кресле. Жжение алкоголя на языке и в горле заставили его прищуриться, и он почувствовал, что его отпустило. В уме вереницей потянулись картины прошлого.
