Она пробуждается - Джек Кетчам
Внутри у нее что-то напряглось, когда она приподнялась, а затем снова скользнула вниз, еще глубже погружая его в себя, потом взмыла вверх и с силой вогнала его в себя, открывшись на этот раз еще шире, а он двигался ей навстречу, облако сладкого тумана застилало глаза, и теперь уже всякое искусство растворилось в дурманящем жаре тел и холодной воде с пенящимися волнами вокруг них. Движения становились все более плавными, женщина, повисшая у него на руках, царапала ему плечи короткими твердыми ногтями, наконец она откинула назад голову, и он почувствовал, как румянец покрыл ей кожу, она стала двигаться размашистее и мягче, застонала один раз, затем еще, на мгновение ее рот широко открылся и замер в беззвучном крике, губы растянулись, обнажая зубы, глаза закатились, а тело забилось в конвульсиях. Он полностью вышел из нее, снова погрузился, наполняя ее спермой и морской водой, а потом тоже задрожал.
Доджсон немного отдохнул. Эрекция так и не спала.
Лейла прижалась щекой к плечу Доджсона и крепко обняла его. Он закрыл глаза.
В это мгновение они были почти нежны друг с другом.
Когда они разомкнули объятия, их обоих била дрожь, кожа покрылась мурашками. Он заметил светлые голубые жилки, проступившие у нее на виске и на груди. Они медленно вышли из воды. Доджсон протянул ей свою рубашку и смотрел, как она вытирается ею.
Она надела платье. Он – брюки и рубашку. Потом они сидели на песке, а вскоре легли на него и стали смотреть на луну и звезды. Лейла склонила голову ему на плечо. Под ним был мягкий мелкий песок.
Он снова ощутил опьянение. Приятное чувство. Накатила усталость. Он заснул.
Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в сон, как Лейла повернулась к нему – когда она склонилась над ним совсем близко, он увидел, что ее глаза снова сделались привычного голубого цвета.
– Знаешь, тебе придется за это заплатить, – сказала она.
Он улыбнулся и ответил:
– Да. Да, я знаю. Да, заплачу.
* * *
Когда он проснулся, она исчезла.
А вместе с ней – и луна. Стало холоднее, близился рассвет.
Он позвал ее, стараясь не кричать слишком громко, чтобы не разбудить лагерь на горе. Ему никто не ответил. Тучи заслонили луну, и он ничего не мог толком разглядеть. Пляж превратился в узкую серую полосу вдоль черного блестящего моря. Он медленно побрел по песку, глядя сначала на город, потом – на горы.
Найти ее так и не смог.
У него разболелась голова.
«Ладно, – подумал Доджсон. – Мы уснули. По крайней мере, я. А она?» Он подумал, что и она, возможно, тоже. Он до сих пор чувствовал напряжение в плече, на которое Лейла положила голову. Какое-то время они лежали вместе.
Доджсону стало интересно, который теперь час.
Что бы он ни думал об этом, все казалось ему бессмыслицей. Если она замерзла, то почему не сказала ему? Он бы ушел вместе с ней. Почему не разбудила? Почему просто исчезла?
Доджсон оказался в каком-то чертовом тупике, как будто ему все приснилось: прогулка по пляжу, то, как они занимались любовью и все остальное… Он не сердился, просто был растерян.
Пока Доджсон шел к «Романтике», в голове крутился только один вопрос: «Какого черта?»
Он открыл дверь их номера – Дэнни с Мишель спали на дальней кровати, простыни обвивали их, как змеи. Доджсон тихо прошмыгнул в ванную, снял одежду и повесил рубашку сушиться на дверь. Затем подошел к своей кровати и скользнул под одеяло. Перевернулся на бок и уснул второй раз за ночь.
* * *
Спал он долго.
Из номера вышел уже за полдень. К тому времени все вопросы казались ему просто забавными. Лейла ушла не из-за того, что он сказал или сделал. Доджсон был в этом уверен. Но что же тогда случилось? Лейла? В чем дело, Лейла?
Дэнни и Мишель пили сладкий греческий кофе на площади, за столиком с ними сидели две молодые немки. Доджсон смутно вспомнил, что видел их на пляже. Ему показалось, что Дэнни в открытую ухлестывает за девушками, но Мишель как будто даже не возражала. Вероятно, она была в нем уверена.
Они помахали ему.
– Привет, весельчак, слышал, вчера на пляже ты повел себя паскудно.
– Ты слышал?
– Угу. Приходила Лейла.
– Так-так. И что?
– Она так разозлилась, чувак! Сказала, что вы отправились ночью на пляж. А когда она проснулась, тебя рядом не было. Ты куда-то смылся. Как такое возможно?
– Я?
Доджсон не мог поверить услышанному.
– Это я-то смылся?
Мишель улыбнулась и покачала головой.
– От тебя, Роберт, я такого не ожидала. Вот от него – возможно. Даже скорее всего. Но…
Дэнни толкнул ее локтем.
– Это так странно. Я ее не бросал! Все было наоборот. Я проснулся, а она исчезла.
– Да ладно?
Дэнни закатил глаза, как будто Доджсон сморозил глупость, и все засмеялись. Все, кроме Доджсона.
– Она вам правда так сказала?
– Правда. Стояла прямо тут и рассказывала, как ты ее бросил. Я прав, дамы? Или вру?
Немки кивнули.
– Ты говоришь, она сердилась? Прямо разозлилась?
– Я бы сказал, что она готова была засунуть тебя в блендер и приготовить «Пина коладу». Эта женщина была оскорблена до глубины души.
– Господи боже…
– Ты на пляж?
– Собирался.
Дэнни кивнул.
– Да ты просто стальной чувак. Вообще-то, на твоем месте один я бы туда не ходил. Лучше посиди с нами.
Доджсону хотелось выпить кофе. Головная боль вернулась. Как-то рановато для такого дерьма.
– Дэнни, я вчера много выпил?
Дэнни пожал плечами.
– Средненько. Видал тебя и пьянее. Значит, ничего этого не было? Ты уверен?
– Клянусь тебе.
– Тогда она – очень странная дамочка. Тебе лучше выпить кофе. Может, бутылочку пива. Или даже две.
Доджсон задумался над предложением.
– Нет, лучше все-таки пойду на пляж. Посмотрю, что я натворил там прошлой ночью. Ты уверен, что она вас не разыграла?
– Она выглядела очень серьезной, – сказала Мишель.
– Серьезнее некуда. Знаешь, как у нее раздувались ноздри?
Доджсон развернулся, чтобы уйти.
– До скорого.
Он пошел к пляжу, когда услышал, как Дэнни крикнул ему вслед:
– Эй, приятель! Не волнуйся! Она тебе простит!
Затем раздался смех.
* *
