Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

Конечно, ни о чем таком он Людмиле говорить не намеревался. Конечно, кое-что он ей скажет, без этого никак, но лишь в самых общих словах. Скажет все, что ей нужно знать — и ни слова больше. А так — она должна будет выполнять его приказания. Выполнять все, что он ей велит. И это будут именно приказания, а не уговоры и разъяснения. Уговоры и разъяснения, в отличие от приказаний, дело долгое. А долгого времени в распоряжении Космонавта не будет: побег долгим не бывает, это — дело мгновенное. Да и потом: с уговорами и разъяснениями можно и не согласиться, а вот с приказанием не согласиться гораздо сложнее.

Вместе они провели день и ночь. И еще один день. Приближалась вторая ночь. Она, по расчетам Космонавта, должна была стать главной в его плане. Это была ночь побега. Почему именно ночью решил бежать Космонавт? Потому что ночью — удобнее всего. Во-первых, в лагере остается мало людей, лишь охрана и больше никого. Во-вторых, ночью проще запутать следы, проще оторваться от погони, проще скрыться в тайге. Ночь — это время побега, об этом ведомо всякому арестанту.

— Вот наступает наша вторая ночь, — сказала Людмила. — Вторая и предпоследняя… Как жаль. А тебе жаль?

Но Космонавту сейчас было не до сантиментальных вздохов. Он был холоден, сосредоточен и целеустремлен — этой ночью решалась его судьба. И это для него было главным.

— Деньги при тебе? — спросил он.

— При мне, — удивленно ответила женщина. — А почему ты спрашиваешь?

— Отдай их мне! — требовательно произнес он.

— Зачем? — не поняла Людмила.

— Пускай они побудут у меня, — сказал Космонавт. — А то ведь здесь такие ловкачи, что и не заметишь, как лишишься денег. Да ты не опасайся, я их потом тебе верну. Потом, когда ты будешь уезжать… А так — у меня они будут целее.

— Да кто же их может украсть? — еще с большим удивлением спросила женщина. — Кто сюда может войти? Мы тут вдвоем, и больше никого…

— Могут и войти, — сказал Космонавт. — Здесь лагерь. Тюрьма, так тебе будет понятнее. Могут прийти с обыском. Ты и не заметишь, как твои денежки тю-тю. А у меня они будут в сохранности. Меня облапошить трудно.

— Ну, если так… — нерешительно произнесла Людмила.

— Именно так! — жестко произнес Космонавт. — Здесь тюрьма, милочка! Не забывай это!

Женщина протянула Космонавту свернутые в тугую трубочку купюры. Космонавт не знал, сколько всего там было денег, но это его не интересовало. Главное заключалось в том, чтобы деньги, сколько бы их ни было, находились при нем. Потому что без денег далеко ли убежишь?

Взяв у Людмилы деньги, Космонавт принялся собираться. Свадебный костюм он уложил в дорожную сумку, с которой к нему прибыла Людмила, туда же уложил все съестные припасы, привезенные ею. Еда в побеге — дело наиглавнейшее, она, может быть, еще важнее, чем деньги. Затем он надел теплую одежду. Хотя на дворе было почти настоящее лето, но тайга есть тайга, и Сибирь есть Сибирь. Сегодня — лето, а завтра, глядишь, вернется зима. Да и к тому же в цивильной одежде проще было укрыться, в ней легко было раствориться среди множества людей. Людмила с тревожным недоумением наблюдала за своим мужем, она не понимала, что и зачем он делает.

— Одевайся! — коротко бросил Космонавт. — И поживее!

— Что-то случилось? — с тревогой спросила женщина.

— Ничего не случилось, — ответил Космонавт. — Просто могут прийти с обыском, а ты неодетая. Одевайся!

Женщина встала и торопливо принялась одеваться.

— Надень теплую одежду! — приказал Космонавт.

— Зачем? Мы куда-то пойдем? Куда мы пойдем?

— Я сказал — надень! Пошевеливайся!

По-прежнему ничего не понимая, Людмила надела джинсы и теплый свитер.

— Готова? — нетерпеливо спросил Космонавт.

— Да, но…

— Сейчас все поймешь, — сказал Космонавт. — И вот что. Будешь выполнять все мои команды! Все команды — ты меня поняла? Без всяких возражений и вопросов! Иначе тебе будет плохо. Очень плохо — это тебе понятно?

С этими словами Космонавт вытащил нож и приставил его к горлу Людмилы.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила она. — Зачем?..

— Пошли! — жестко оскалившись, произнес Космонавт. — И помни — ты должна меня во всем слушаться!

Он схватил женщину за ворот и почти силком выволок ее из помещения во двор. Двор был как двор, как и все дворы в исправительных лагерях. Он был освещен прожекторами, и укрыться от их огней было невозможно. Впрочем, Космонавт и не думал укрываться. Наоборот, в его расчеты входило быть на виду.

— Что ты делаешь? — еще раз спросила женщина. — Почему?..

— Молчи! — приказал он. — Будешь говорить, когда я тебе разрешу!

И еще плотнее он приставил нож к горлу женщины. Людмила по-прежнему ничего не понимала, да и немудрено: уж слишком неожиданно развернулись события. Ее любимый человек, ее муж, за которого она почти без рассуждений и опасений вышла замуж и которого готова была ждать хоть десять лет, хоть двадцать, хоть до конца жизни, вдруг непонятно для чего приставил к ее горлу нож и силком выволок ее во двор. Почему, зачем, с ней ли это на самом деле происходит, или это просто дурной, страшный сон?..

Их, конечно же, заметили.

— Эй! — окликнул кто-то издали. — Вы это для чего? Почему вышли из помещения? Это не положено! Мигом возвращайтесь!

— Старшего ко мне! — крикнул в ответ Космонавт. — Я сказал — старшего ко мне! Живо! Иначе я ее зарежу! У меня нож! Я взял ее в заложницы!

Дело принимало нешуточный оборот. На площади появились несколько вооруженных фигур, которые явно намеревались приблизиться к Космонавту и женщине.

— Стоять на месте! — крикнул Космонавт. — Всем стоять! Еще один ваш шаг — и я ее зарежу! Мне терять нечего! Старшего ко мне! Теперь кричи ты! — эти слова были обращены к Людмиле. — Да погромче! Ты меня поняла?

— Что кричать? — сдавленным голосом спросила Людмила. — Кому?

— Кричи, что ты заложница! Умоляй, чтобы тебя спасли. Плачь, рыдай! Ну, живо!

— Эдик, — сказала женщина тихо. — Эдик, зачем?..

Видимо, она не до конца еще понимала, что же произошло на самом деле. Наверно, она все еще на что-то надеялась или, может, все так же считала, что это кошмарный сон. Сон, от которого стоит лишь пробудиться, и все моментально закончится… Но это был не сон, и Людмила это почувствовала — скоро и самым убедительным образом. Космонавт резким движением полоснул ножом по щеке женщины. Полоснул не так, чтобы сильно, но с таким расчетом, чтобы женщине стало больно и чтобы ее щека окровавилась. Понятно, что Людмила ничего такого не ожидала, и она