Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед
— Если честно, сэр, — сказал ее муж, — сегодня такая жара, что Джейн просто нужно было на минутку присесть.
— На диванах сидеть удобно, их для того и делают. Кем вы работаете, мистер Уильямс, если не секрет?
Он преподает математику в крупной начальной школе на Мэдисон, уже второй год. Карни соврал, что математика у него всегда шла туго, и мистер Уильямс оживился, заговорил о том, как важно заинтересовать детей с первых классов, чтобы они не боялись предмета. Тараторил привычно, точно вызубрил наизусть новую методичку. Каждый что-то да рекламирует.
Через две недели миссис Уильямс должна родить их первенца. Июньский ребенок. Карни силился вспомнить какую-нибудь народную мудрость про июньских детей, но на ум ничего не пришло.
— А мы с женой в сентябре ждем второго, — сказал он, и это была правда. Карни достал из бумажника снимок Мэй. — В этом платье она была на дне своего рождения.
— По правде говоря, — ответил мистер Уильямс, — вряд ли мы с женой сможем в ближайшее время позволить себе новый диван.
— Ничего страшного. Давайте я вам покажу, что у нас есть, — предложил Карни.
После стакана воды не изобразить интерес было просто невежливо.
Трудно с толком провести покупателей по торговому залу, когда один из них не двигается с места и тяжело дышит. Муж отшатывался от товаров, точно боялся, что, если подойдет ближе, они вытянут деньги у него из кармана. Карни вспомнил ту пору, когда они с Элизабет только что поженились, пробивались в жизни сами, без помощи, и все было для них очень дорого и вместе с тем очень нужно. На стенах его магазинчика еще толком не высохла краска, и никто, кроме Элизабет, не верил, что Карни чего-то добьется. По вечерам она подбадривала его, говорила: «Всё у тебя получится», он же дивился этим ее диковинным дарам. Вера и доброта: он не знал, как к ним относиться.
— Секции спроектированы таким образом, чтобы гостиная стала удобнее до последнего дюйма, — говорил Карни.
Он расписывал преимущества нового раздвижного дивана «Арджент», в которые искренне верил, — благодаря новой обивке сидений и коническим ножкам кажется, будто диван парит в воздухе, посмотрите, — но мысли его витали далеко. Эти ребята и их усилия. Актеры делают это каждый вечер, решил Карни, лучшие из них произносят текст, а сами прокручивают в голове вчерашнюю ссору или вдруг, увидав лицо зрителя в пятом ряду, похожего на клерка из банка, вспоминают о просроченном счете. Чтобы заметить, что актер ошибся, нужно ходить на представления каждый вечер. Или быть участником труппы, и тоже отвлекаться на что-нибудь и кого-нибудь узнавать. В этом городе без помощи трудно начинать жизнь, думал Карни…
— Дайте взглянуть, — произнесла миссис Уильямз. — Хочу попробовать, каково на нем.
Она вскочила. Они втроем выстроились перед «Арджентом» с бирюзовыми подушками цвета прохладной воды, манящей в знойный день.
Оказывается, она все это время слушала, допивая воду. Миссис Уильямс сбросила туфли и легла, положив голову на изогнутый левый подлокотник. Со вздохом закрыла глаза.
Договорились о первом взносе меньше обычного и щедрой рассрочке. Смех и грех. После того как оформили документы, Карни запер дверь за клиентами, чтобы опять не сглупить. Модель «Метрополитен» — разумное вложение средств: обивка букле со специальной пропиткой, пенополиуретановый наполнитель (четверо из пяти респондентов на слепых испытаниях назвали его самым удобным). Хватит надолго, выдержит не одного ребенка. Хорошо еще, Карни не успел сообщить ни Рыжему, ни Элизабет, что отказывается от рассрочки.
Рыжий уже ушел, и в магазине был только Карни. На сегодня хватит, он и так немало потратил. Откуда брать деньги на оплату квартиры, непонятно, но месяц только начался. Никогда не знаешь, что будет дальше. Телевизоры первый класс, Уильямсы славная пара, приятно сделать для них то, чего никто не делал для него, когда он был юн: протянуть руку помощи. «Может, я и бедный, но точно не жлоб», — сказал он себе, как обычно в такие минуты. Когда бывал в настроении. Устал, приуныл, а на сердце легко.
Карни выключил свет.
2
— А, да, Руби. Мы с ней когда-то играли в волейбол, — сказала Элизабет. — Она милая.
Дочку покойной миссис Браун его жена помнила со школы, а человека, за которого впоследствии вышла замуж, нет: так уж у них сложилось. Карни с будущей женой вместе ходили на биологию и основы гражданственности, а однажды в четверг — дождь лил как из ведра — он провожал ее четыре квартала под своим зонтом, при том что ему было даже не по пути. «Ты уверен? — спрашивала Элизабет. — Мне казалось, меня тогда провожал Риччи Эванс». В ее девической памяти Рэй оказывался пустым местом — вроде того, что остается, когда она вырезает из бумаги куклу для Мэй. Карни так и не придумал, как отшучиваться в ответ на ее подколки из-за того, что в школе она его не замечала: «Я же не виновата, что ты — это ты». Ничего, когда-нибудь придумает.
На ужин была курица «коу-коу». Вообще-то рецепт позаимствован из женского журнала «Макколз», но Элизабет вместо «коллз» выговаривала «коу», и название прижилось. Курица была пресная — из приправ разве что панировочные сухари, — но им с женой нравилось.
— А если малышка не любит курицу? — спросила однажды Элизабет.
— Курицу любят все, — ответил Карни.
Быт у них обустроен, если б еще не хлипкие трубы канализации. Грядущее пополнение, возможно, изменит жизнь их маленькой семьи из трех человек. Пока же они, как ни в чем не бывало, смаковали готовку Элизабет; на гарнир к курице был рис и тушеная стручковая фасоль, в кастрюле с которой плавали белесые ленты бекона.
Мэй раздавила фасоль в пюре. Половина попала к ней в рот, половина на крапчатый слюнявчик. Линолеум под ее высоким стульчиком пестрел пятнами. Мэй пошла в мать и бабку: у девочки, как у всех женщин семейства Джонс, были большие карие глаза, которые все замечали, а выражали лишь то, что считали нужным. Еще она унаследовала их волевой нрав: упрямая, как ослица, и непробиваемая. Только взгляните на эту фасоль.
— Альма ушла пораньше? — спросил Карни.
Элизабет предписали постельный режим, и ее мать приходила помочь им. Она занималась с Мэй, но на кухне от тещи нет толку. И пусть сегодня жена приготовила не одно из своих коронных блюд, получилось все же съедобно, а значит, Альма к ужину
