Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер
«Я не такой, как он!» — кричит он, и его рука бьёт, как змея.
Она хватает меня за горло прежде, чем я успеваю среагировать. Сила, исходящая от него, куда больше, чем я помню. Ярость поглощает его, когда он швыряет меня назад. Я впиваюсь ногтями в его толстое запястье, пытаясь освободить дыхание, но хватка лишь сжимается.
Он никогда не простит меня за побег. Он не успокоится, пока не накажет.
Думай, Джейд. Сосредоточься, чёрт возьми.
Я закрываю глаза и обмякаю в его хватке. Его горячее дыхание обволакивает меня, как жар из открытой печи. Каждый нерв кричит, чтобы я вцепилась в него, сражалась. Но я больше не глупая девочка.
Дрожащей рукой я тянусь к его волосам.
Холодный поток воздуха награждает меня, когда он тут же ослабляет хватку.
«Бенджамин», — хриплю я, открывая глаза и встречая его прищуренный, озадаченный взгляд. «Прости».
Его большой палец перестаёт впиваться в кожу, начинает мягко поглаживать. Почти благоговейно.
«Я не такой, как он», — рычит он. «Понимаешь? Я совсем не такой».
Слеза скатывается по щеке. Ненавижу себя за то, что показала страх. Жду насмешек, ударов, ругани. По-старому.
Я не готова, когда он наклоняется и вдыхает мой запах, будто я — самое благоухающее, что он нюхал в жизни. Из моих губ вырывается стон.
Он так близко. Это действительно он. Я действительно здесь.
Его язык выскальзывает, влажное тепло скользит по щеке, снимая мою слезу. Я дрожу, но держусь, боясь, что он в любой момент оттолкнёт. Его нос касается моего, прежде чем тёплые губы прижимаются к моим.
Желчь поднимается в горле, кислота жжёт кончик языка.
Его руки всё ещё обнимают шею, но теперь нежно.
Проглатывая страдание, стараясь дышать ровно, я впиваюсь в него взглядом.
«Ты лучше, чем Бетани», — говорит он с гордостью. «Когда ты послушна — ты идеальна».
Он целует меня с нежностью, которую я почти не помню. Это полностью обездвиживает. Сердце бьётся в груди, разум лихорадочно соображает, как сложно будет им манипулировать.
Но я буду манипулировать. Просто нельзя раскрывать все карты сразу. Бенни для этого слишком умен. Он почувствует обман, и моё тело станет его кнутом.
«Я так устала», — произношу я, прильнув к его губам, всё ещё касающимся моих.
Он смеётся, и от этого волосы встают дыбом.
«Тогда давай поспим, милая куколка. День был долгим».
Он отстраняется, ища в моих глазах ложь. Я опускаю веки, позволяю телу обмякнуть, подкрепляя слова. Когда он отпускает меня и отступает, я изо всех сил стараюсь не хвататься за больное горло и не рухнуть на кровать. Меня пронзает дрожь.
«Надень», — приказывает он, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как он стягивает футболку с подтянутого тела. Каждый сантиметр вылеплен и накачан, как никогда. На коже новые шрамы — некоторые куклы сопротивлялись. Милые куколки.
Он бросает мне рубашку, кивая в её сторону. Я смотрю на неё, удивлённая.
«Спасибо», — говорю я, натягивая её, хотя она пропитана его запахом. Раньше бы испытала отвращение. Теперь вижу в этом победу. Маленькую трещину в его каменной броне.
Я разобью его на куски.
Кровать прогибается под его весом, когда он ложится рядом. Мускулы напрягаются, сопротивляясь желанию расслабиться. Я ненавижу в нём всё, и тело реагирует импульсивно.
Его твёрдый член через джинсы давит на мою поясницу, и рыдание подступает к горлу. Я не могу сейчас подготовить разум к изнасилованию. Слишком много мыслей, чтобы контролировать себя, чтобы уйти отсюда, вырваться из его тела.
За эти несколько тихих мгновений, когда он мягок и окружает меня, я почти могу забыть, какой он монстр. Но воспоминания об убийстве родителей, безумном голосе Мэйси и пропавшем Бо возвращают в реальность.
Всё слишком свежо. Это преследует меня, и я хочу ответов. Хочу вырвать их из него, разорвать на куски, пока он не станет плотью и кровью, уязвимым и слабым.
«Бенджамин?»
«М-м?» Он уткнулся носом в мои волосы, грудь тяжело вздымается.
«Ты жил здесь с Бетани?» Рисковать и выпытывать информацию так рано опасно, но нужно удерживать его в этих мягких моментах. Жизненно важно узнать, где он держал меня, где убивал жертв.
«Этот дом всё ещё на имя отца, но он мой. Он просто слишком упрям, чтобы передать права. Его построил дед. Сказали, он слегка тронулся, решил, что нужно скрыться. Верил, что правительство шпионит. Построил дом, скрытый от мира. Незарегистрированный, на частной земле, окружённый заповедником».
Вот почему мы не могли его найти.
«Твой отец тоже живёт здесь?»
«Нет». Голос понижается на октаву.
Отходя от темы отца, спрашиваю:
«Ты любил Бетани?»
Его тело за спиной застывает, как мраморная статуя. Я кусаю язык, морщусь и молча молюсь, чтобы не спровоцировала зверя.
«Кого из них?» — резкий, густой голос.
Кого из них?
Я поворачиваюсь к нему.
«Что ты имеешь в виду?»
Челюсть напрягается. В глазах появляется дёргающийся огонёк, обычно предвещающий ярость.
«Я думал, ты устала?» — лает он.
Сухожилия напрягаются, тело дёргается, когда он притягивает меня к себе.
«Ты его любила?» — его тело напрягается от знакомой ярости. «Ты любила этого ничтожного кусок дерьма?»
Любила? Прошедшее время.
Нет.
Бо?
Я энергично трясу головой.
«Конечно, нет».
А если он о Диллоне? Нет, должно быть, о Бо. В любом случае, знаю — неправильный ответ.
Он с облегчением выдыхает.
«Хорошо».
Мышцы снова напрягаются, когда он снимает ботинки, и они с глухим стуком падают на пол. Он возится с пряжкой джинсов, и я почти теряю сознание от страха, но быстро прогоняю тьму.
Сосредоточься, Джейд. Он не может сделать ничего хуже, чем уже делал.
Он стягивает джинсы, его эрекция напряжена под чёрными боксёрами. Когда-то худые бёдра теперь выпуклые от новой мускулатуры. Этот мужчина превратился в зверя. В монстра.
Моего монстра.
Я ненавижу тебя.
Его тепло обволакивает меня. Трудно не вздрогнуть от почти обнажённого тела так близко, но я справляюсь. С трудом.
«Я скучал по тебе, грязная куколка».
Со скоростью молнии он отталкивает мои плечи назад. Голова ударяется о матрас и отскакивает. Прежде чем я успеваю защититься, он наваливается сверху, прижимая к постели. Он хватает мои запястья, поднимает над головой и сковывает одной сильной рукой.
Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я жду ударов. Издевательств. Ужаса.
Но ничего этого не происходит.
Его свободная рука гладит мою щёку. Палец скользит по приоткрытым губам. Его губы приоткрываются, вырывается рычание удовольствия.
«Так идеально. Так чертовски идеально».
