Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер
И вот — поворот. И его фургон, брошенный посреди лесной дороги. А в свете фар…
Сердце остановилось. Замолчало. Потом рвануло с такой силой, что больно.
…стояли они.
Энергия, дикая и всепоглощающая, затопила каждую клетку. Чёртово бинго. Теперь ты мой.
Я скользнул взглядом по фигурам. И увидел её.
Всё внутри рухнуло и взорвалось одновременно. Она. Прямо здесь. В грязном белом платье, которое резало глаз своей неестественной чистотой на фоне этого ада. Если бы я мог упасть на колени прямо сейчас… но нет. Время для молитв кончилось.
Я припарковал «Викторию» в тени, выскользнул, как тень. «Глок» плотно и привычно лёг в руку. Сегодня этот ублюдок умрёт. Медленно. Болезненно. Я ему это обещал.
Голоса долетали обрывками, полными истерики и безумия. Они не видели меня. Не слышали.
«Вы все очень плохие куклы! Прекрати сопротивляться!» — рёв Бенни.
Он держал её. Его грязные руки впились в её руки. Мой палец лег на спусковой крючок. Выстрелить в голову? Слишком быстро. Слишком милосердно. Но она мешала. Шевелилась.
«Он мёртв!» — орал Бенни, а Джейд билась в его хватке, дикая, неистовая. С её губ срывались звуки, от которых кровь стыла в жилах. Кто мёртв? Бо? Желудок свело судорогой.
Я сделал шаг. Ещё один. Руки дрожали, но не от страха. От ярости, которую едва сдерживал. Я здесь, детка. Всё кончено.
Я прицелился. Чётко. В центр его черепа. И в этот момент Джейд рванулась, её рука мелькнула — в ней блеснуло лезвие. Она вцепилась ему в лицо. Пощёчина? Нет. Разрез. Тёмные полосы выступили на его щеке в лунном свете. Нож. У неё был нож.
Он взвыл, но не отпустил. Схватил её руку, поднёс ко рту… и вгрызся. Звук, хруст, её стон — тонкий, полный боли.
Что-то в моём сознании щёлкнуло, перемкнуло. Зверь, которого я годами держал на цепи, сорвался.
Она попыталась вырваться, но силы оставили её. Тело обмякло.
«Пожалуйста. Бо. Не убивай его», — её шёпот, полный отчаяния, донёсся до меня.
Я скользнул взглядом туда, куда она смотрела. На землю. Тело Бо. И… Господи. Это была не просто смерть. Это было надругательство. Почти обезглавленное. Фонтаны крови, черневшей на земле. А рядом… Мэйси. Вся в алой краске, с пустым, сияющим взглядом.
«Чёрт», — вырвалось у меня, шипение, полное леденящего ужаса.
Этого мгновения хватило. Бенни вздрогнул, оттолкнул Джейд и потянулся за своим оружием.
Она бросилась к сестре. Мэйси, с рёвом дикого зверя, шагнула навстречу.
И тут всё замедлилось до кошмарной съёмки.
Глухой звук. Не выстрел. Удар. Тупой, влажный.
Блеск ножа в руке Мэйси. Движение — быстрое, точное, направленное в живот Джейд.
«НЕЕЕТ!» — наш с Бенни рёв слился в один, бессильный и запоздалый.
Тело Джейд дёрнулось, замерло. Глаза широко раскрылись — не от боли, а от шока, от непонимания. Она посмотрела вниз, на рукоять, торчащую из её тела.
Я поднял пистолет, мушка заплясала перед глазами. Мэйси. Но Джейд, пошатываясь, закрыла её собой. Не мог выстрелить. Не мог.
Крик Бенни, раздирающий, пронзил лес. Он поднял свой пистолет. Не на меня. На Мэйси.
БАХ!
Выстрел оглушил тишину.
Мэйси отбросило, как тряпичную куклу. Она упала навзничь.
Слава богу. Нет. Не богу. Никому. Просто… она больше не угроза.
Мои ноги сами понесли меня к Джейд. Связь, невидимая и прочнее стали, тянула меня к ней.
«Не двигайся, тварь!» — рыкнул я в сторону Бенни, не отрывая от него ствола. Подбежал. Она стояла, покачиваясь, как подкошенный цветок.
«Джейд, детка…» — голос сорвался на шёпот. Я продолжал целиться в Бенни, а другой рукой осторожно коснулся её плеча.
Она медленно повернула ко мне голову. Глаза блестели неестественным блеском. Губы, посиневшие, дрогнули.
«Диллон… ты нашёл меня».
Потом её взгляд поплыл, веки задрожали. Она попыталась схватиться за нож — бессмысленный, инстинктивный жест. И рухнула.
Я поймал её, не думая, бросив всякую осторожность. Пистолет опустился. Её вес в моих руках — лёгкий, слишком лёгкий. Слёзы застилали глаза, из груди вырвался рёв — немой, яростный, полный беспомощности.
«Прочь с дороги, чёрт возьми! Она МОЯ!» — Бенни снова целился. Теперь в меня. В нас.
Я прижал Джейд к груди, закрыл её собой, упёрся лбом в ствол его пистолета. Наши взгляды скрестились. В его глазах — безумие, боль, собственническая ярость. В моих — обещание смерти.
— Она умрёт, если я не доставлю её в больницу, — прорычал я, брызгая слюной. — Убей меня потом. Сведи счёты. Но сейчас — УЙДИ С ДОРОГИ.
Кажется, до него дошло. Что-то дрогнуло в его лице. Он опустил взгляд на Джейд, на алое пятно, расползающееся по белому кружеву. Отвёл пистолет в сторону. И со всей силы ударил себя им по виску. Раз. Ещё раз. Кровь брызнула.
«Забирай её! ЗАБИРАЙ!» — он закричал, и в его крике была не только злоба, но и отчаянная, извращённая мука.
Он, спотыкаясь, поплёлся к тому месту, где лежала Мэйси, сгорбился, взвалил её безвольное тело на плечо и, постанывая, скрылся в темноте леса.
Оставить его. Оставить, чтобы он снова убивал.
Но в моих руках билась её жизнь, утекала сквозь пальцы. Я зарычал, отчаянно тряхнув головой. Не сегодня. Его день расплаты наступит. Но не сегодня.
Я побежал к машине, прижимая её к себе, бормоча в её волосы: «Джейд, о боже… Детка, держись. Со мной. Останься со мной».
Кровь. Её было слишком много. Всё платье пропиталось тёплой, липкой влагой. В машине я уложил её на сиденье, прижал свою футболку (сорванную с себя в движении) к ране, одной рукой вцепился в руль. «Виктория» с визгом сорвалась с места. Я включил сирену, мигалку, вжал педаль в пол. Асфальт, повороты, городские огни — всё плыло в глазах.
«Мэйси…» — прошептала она, не открывая глаз. Губы синие. Дыхание поверхностное.
«С ней всё будет хорошо...», — солгал я, и слова казались пеплом на языке. Бо. Бедный, преданный Бо.
Кровь блестела на моих руках, на руле, отражалась в лунном свете. Она была везде. Жизнь, уходящая.
Остаться в живых. Останься. ОСТАНЬСЯ.
Я влетел на парковку скорой, не останавливаясь. Выскочил, на руках — её безвольное тело. «ПОМОГИТЕ!» — рёв, от которого содрогнулся ночной воздух.
Медсёстры бросились с каталкой. «Что случилось?!»
«Ее... нож... ножом пырнули... лезвие... лезвие шесть дюймов, может больше...», — выдавил я, укладывая её. Её рука выскользнула из моей, холодная.
Они повезли её,
