Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– Вы сказали, что переехали в новую квартиру и все старые вещи оставили в квартире мамы. Он не был уверен. Но предположил, что там могут храниться недостающие части ключа. Виктору Карловичу всего-то нужен был адрес вашей мамы.

– Наутро после нашего разговора в библиотеке ее ограбили…

– И это доказывает, что историк торопился. А значит, он понимал, насколько опасна Диана, потому что хорошо ее знал. Именно поэтому действовать ему пришлось быстро и через одного не самого правильного знакомого, он нанял квартирников в Лионе.

– Но не успел забрать шкатулки с поезда

– А курьеры не предполагали, что везут ворованное и не придумали ничего лучше, чем попросить сохранить посылку на вокзале. Ох уж эти наши сердобольные женщины, которые не могут отказать и готовы взять любую передачу, если человек прилично одет и умеет улыбаться.

– Я с интересом выслушала вас, капитан, – голос Дианы звучал спокойно и уверенно. – Чудесно. Почти убедительно.

Она подняла глаза.

– Но все, что вы сейчас рассказали, доказывает лишь одно: историк сам замутил схему. Он был жаден, торопился и сам привлек людей, которым нельзя доверять. Он организовал воровство в квартире мамы Эвы.

Диана чуть пожала плечами.

– Его убрали его же подельники. Не поделили деньги. Или он не заплатил. Такие истории заканчиваются одинаково.

Диана посмотрела на Савицкого прямо.

– Я действительно наняла Виктора Карловича. Как историка. Он проводил для меня фактологические изыскания. И в этом нет состава преступления.

Она чуть усмехнулась.

– А вот то, что он сам оказался связан с криминалом, после вашего рассказа выглядит не только правдоподобно, но и очевидно.

– Как удобно, – усмехнулся капитан. Все остальные молчали, переваривая вскрывшиеся детали и лишь капитан с Дианой продолжали диалог.

– Скажите, капитан, – Диана чуть наклонила голову, – если человек сам преступник…

Она сделала паузу, будто действительно размышляя.

– Если он склоняет к отношениям студенток, ставит отметки за деньги или, как он это называл, “личную благосклонность”… Если этот человек организовывает кражи, шантажирует, сотрудничает с криминалом…

Она посмотрела капитану в глаза.

– Его смерть все еще считается преступлением?

В комнате стало совсем тихо, а Диана продолжала. – Или мы просто называем это… естественным отбором?

Савицкий ответил не сразу. Он молча прошел к окну, потом постоял, сложив сзади руки, и вдруг резко развернулся:

– Вы про «естественный отбор» заговорили и я вспомнил одну историю, Диана.

Голос его звучал спокойно и буднично, словно он не обвинял ее ни в чем пару минут назад.

– В одном поселке жил тракторист. Обычный мужик. Работал, иногда выпивал по праздникам, никого не трогал. Зимой вышел из кабины трактора на ходу. Да, нарушил инструкцию, как многие. Но под снегом оказался лед. Он поскользнулся и попал под собственный трактор.

Савицкий сделал паузу.

– В протоколе все выглядело как несчастный случай.

– И при чем здесь я? – сухо спросила Диана.

– Ни при чем, – кивнул он. – Пока слушайте.

– А за полгода до этого тот же тракторист попал в аварию. С мотоциклистом. Парень погиб. Мать осталась одна. И она решила, что раз ее сын мертв, кто-то должен ответить. Тем более, что суд тракториста оправдал.

Галина нервно втянула воздух:

– Самосуд?..

– Именно, – коротко сказал Савицкий. – Она наняла человека. Тот сделал все аккуратно. Почти идеально. Но потом началось другое.

Савицкий посмотрел на Диану, словно пытаясь проникнуть за маску ее холодной безэмоциональности.

– Убитый начал сниться ему каждую ночь. Страх оказался сильнее разума. Тогда он вернулся в поселок и стал вбивать осиновые колья в могилу, полагая, что старый деревенский способ мог остановить сны и заглушить чувство вины.

– Так вот откуда… – выдохнула Галина.

– Оттуда, – подтвердил Савицкий. – Страх и вина. Но главное – уверенность, что раз ты был «прав», значит тебе все позволено.

Савицкий помолчал и тихо добавил:

– Оба сейчас под следствием: и заказчица, и исполнитель.

Он снова посмотрел на Диану.

– Скажите мне, Диана. Как по вашему: мать имела право нанимать убийцу и лишить жизни человека, если была уверена, что он виновен в смерти ее сына?

Диана пожала плечами:

– Если была уверена, наверное, имела.

– Вот с этого все и начинается. Каждый преступник считает себя умнее других и начинает творить собственную справедливость.

Он обвел взглядом притихших присутствующих и снова посмотрел на Диану:

– В этом и ошибка. В аварии был виноват сам мотоциклист. Превысил скорость и пошел на разворот через двойную сплошную. Он врезался в трактор, а не наоборот.

– Мать могла этого не понимать. Женщину просто загнали в угол. Она потеряла сына.

Савицкий выдержал паузу и понимающе кивнул:

– Диана, вы никогда не задумывались почему Фемиду изображают с завязанными глазами?

– Нет. Я увлекалась модой и историей, как вы уже знаете.

– А зря. Иначе, вы бы знали, что глаза у правосудия завязаны для того, чтобы оно было беспристрастным. И не поддавалось ни эмоциям, ни жалости, ни красоте подсудимых…

Савицкий сделал шаг к Диане:

– Вы с ними одного поля ягоды. Просто умнее, красивее… Но тоже привыкли думать, что правила – для других.

Диана усмехнулась:

– Интересная история. Ну поймали вы своего ведьмака и ладно. Поздравляю. Только я к этому всему никакого отношения не имею.

– Согласен, – кивнул Савицкий. – Только нам его поймать помог кое-кто, кого вы должны хорошо знать. Вот ведь как интересно вышло… Мы ловили его самого, а оказалось, что он в это время тоже ловил преступника… Тракторист оказался его одноклассником, а детская дружба, она, знаете ли, самая искренняя и не забывается с годами… В общем, кое-кто еще решил разобраться в этом деле.

Диана закусила губу в напряжении, а Оксана приложила ладонь к груди.

Савицкий внимательно рассматривал Диану, словно она была интересным экспонатом в музее.

– В общем, Диана, хоть вы и считали себя вправе распоряжаться чужими судьбами, вышло все не по вашему плану.

Капитан прошелся по комнате и хлопнул ладонью по столу так, что задребезжала посуда:

– Каждый преступник считает себя умнее других. С этого все и начинается. Закон, Диана, не оценивает характер жертвы. – Он посмотрел на нее холодно и всем стало очевидно, что ее игра закончена, хотя пока никто и не понимал какие улики есть у следствия. – Закон оценивает выбор того, кто решил взять на себя право решать, кому жить.

Савицкий кивнул второму милиционеру у двери:

– Введите свидетеля.

Диана медленно выпрямилась. В комнате стало так тихо, что Эва услышала собственный вдох.

А потом дверь распахнулась.

Глава 46. Свидетель

У большого панорамного окна столовой они оказались почти одновременно. Со двора донесся звук мотора – и разговоры оборвались