Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

— Откуда же прилетела та пуля, мистер Макгиннис? — спросил Друри, который до этого момента молчал. Половину времени, пока говорил Макгиннис, экран занимало лицо ведущего: этюд на тему глубокого скептицизма.

— Там, на северной стороне Элм-стрит, есть такая штука, которую называют перголой, — ответил Макгиннис. — Это ещё один памятник. Знаете, такой полукруг бетонный, сзади стена, а спереди открыто. Вроде как эстрада для оркестра, только не совсем. Идеальное место для стрельбы: близко к дороге, высоко, можно поверх толпы бить. И парень с винтовкой стрелял оттуда. А я как раз на одной линии оказался. Я его видел.

— И что он сделал после выстрела? — спросил Друри.

— Пара парней забрала у него винтовку, и они ушли прочь из перголы, и, я так кумекаю, спустились на парковку позади неё.

— Мистер Макгиннис, — произнёс Друри, — если пергола была идеальной позицией для стрельбы по президенту Кеннеди, разве это не было очевидно Секретной службе и полиции Далласа? Разве перголу не должны были охранять?

— Она и охранялась, — заявил Макгиннис. — Охранялась для него, чтоб этот человек мог сделать выстрел. Видите ли, я решил, что те парни, которые забрали ствол и увели стрелка, были полицейскими или вроде того. Но они ими не были. И про это ни словечка нигде не сказали. Всё это замяли.

— Благодарю вас, — произнёс Друри.

Он потянулся к стакану и отпил виски. Постоянные зрители знали этот жест — он означал крайнее недоверие, и по студии прокатился смешок.

— Мистер Блейк Эмори, во время убийства вы служили детективом полиции в Канзас-Сити. Вы сразу же заинтересовались этим преступлением, прочли о нём всё, что можно, ездили в Даллас, осматривали место, опрашивали свидетелей. Когда семь лет назад вы вышли на пенсию, вы сделали расследование убийства президента Кеннеди своей постоянной работой. Вы детектив с богатым опытом уголовного розыска. Вы также автор шести статей об этом покушении, и в этом году, в тридцатую годовщину трагедии, вы публикуете книгу об этом преступлении. После короткой паузы мы услышим, что вы думаете о рассказе мистера Макгинниса.

В аппаратной Белл повернулся к Тиму и Алисии:

— Чушь собачья!

— К счастью для нас, — заметила Алисия.

— Рано или поздно…

Белл перебил Тима:

— Нет! Сегодня.

Тим кивнул:

— Если получится. У него есть тысяча способов всё нам испортить.

— С моей стороны всё готово, — сказал Белл.

Тим посмотрел на Пола Друри сквозь стекло.

— Курица, несущая золотые яйца, — произнёс он.

Когда реклама закончилась, слово взял Блейк Эмори.

— За всё время моего исследования, — начал он, — я ни разу не слышал о выстреле из перголы. Я твёрдо уверен, что один выстрел, может, два, были сделаны с Травяного холма, и ещё один-два — со стороны подземного перехода. Но, как вы верно заметили, мистер Друри, пергола была бы идеальной точкой для стрелка, а потому её охраняли агенты Секретной службы и детективы полиции Далласа в штатском.

— В том-то и фишка! — воскликнул Макгиннис. — Копы были в доле, Секретная служба была в доле, и бог знает кто ещё!

— Профессор Трэбью, — обратился Друри к историку, — вы, как профессионал, специализируетесь на этом вопросе. Встречалось ли вам в документах или свидетельствах хоть какое-то упоминание о стрельбе из перголы?

— Видите ли, мистер Друри, — ответил профессор, — я твёрдый сторонник точности и полноты отчёта комиссии Уоррена. За двадцать девять лет, прошедших с момента его публикации, я не встречал ни крупицы достоверных доказательств в пользу какой-либо другой теории. Критика комиссии и теории заговора превратились в доходный бизнес. Я готов рассмотреть любую альтернативную версию, какую пожелаете, — от обвинений Гаррисона в Новом Орлеане до фильма Оливера Стоуна, — и покажу вам, где они опираются на факты, которые вовсе не являются фактами, и где совершают логические скачки в пустоту. Люди одержимы заговорами. Они не хотят верить, что необъяснимое случается просто так, без тайного умысла тёмных сил. Ли Харви Освальд убил президента Кеннеди, мистер Друри. Мне жаль, если это портит кому-то веселье или лишает куска хлеба, но всё именно так — просто и ясно.

— У меня вопрос к профессору, — вклинился Макгиннис.

— Задавайте, — разрешил Друри.

— Вы сказали, где вы профессорствуете?

— Школа по связям с общественностью имени Линдона Джонсона, Техасский университет, — повторил Трэбью. — В этом году я приглашённый профессор в Университете Южной Калифорнии.

Макгиннис ухмыльнулся.

— Школа имени Линдона Джонсона, — протянул он с самодовольной ухмылкой. — Ну, это всё объясняет.

— Что именно, по-вашему, это объясняет? — спросил Друри, потянувшись к стакану с виски.

— Он работает на Школу Линдона Джонсона, — уверенно заявил Макгиннис. — Не думаю, что в этой стране найдётся хоть один взрослый человек, который не знает, что Джонсон был одним из тех, кто хотел смерти Кеннеди и сделал всё, чтобы это случилось.

— Мистер Макгиннис, — произнёс Друри. — Меня вот что интересует. Президента Кеннеди убили почти тридцать лет назад, и только сейчас вы рассказываете нам, что видели стрелка. Почему вы не сообщили об этом полиции Далласа, Секретной службе, ФБР или хотя бы газетам?

— Я сообщал, — отрезал Макгиннис. — Работая на город, я достаточно знал о далласской полиции, чтобы к ним не соваться. Я смекнул, что Секретная служба тоже в этом замешана. Так что я пошёл в ФБР. Решил, мистеру Гуверу будет интересно. Местный агент в Далласе принял моё заявление, и с тех пор ни слуху ни духу.

— Вообще-то, мистер Макгиннис, — возразил Друри, — вы ходили в полицию Далласа.

Он перелистнул страницу в своей папке.

— Четвёртого марта 1964 года, почти через четыре месяца после убийства, вы пришли в полицию. В их отчёте сказано — цитирую: «Джексон Макгиннис, проживающий по адресу Сан-Диего-стрит, 864, утверждает, что видел выстрел из бетонной перголы к северу от Элм-стрит. Утверждение противоречит показаниям многочисленных свидетелей. Сержант Чейни, офицеры Гилкрист и Темпл находились в бетонной перголе в момент убийства и стрелка не видели».

— Ну, я запамятовал. Видать, ходил-таки к копам и рассказал, что видел, — пробормотал Макгиннис.

— Почему вы ждали до марта, чтобы сообщить об увиденном?

— Вы понятия не имеете, что творилось в Далласе сразу после убийства…

— Вообще-то имею, — прервал его Друри. — Я там жил. Я там учился.

— Ну… Я не думаю, что дата в отчёте правильная. Это ещё одна их уловка — подменили дату, чтоб выставить всё так, будто я не сразу пришёл.

— Агент ФБР, допрашивавший вас, сообщил, что ваш рассказ опровергается показаниями слишком большого числа других свидетелей.

— Ну и кто ж они были?

— Мистер Эмори, — Друри резко сменил тему, — сколько выстрелов, по вашему заключению, было сделано на Дили-плаза в тот день?

Эмори, как и Макгиннис, опешил от такого поворота.

— Я могу точно идентифицировать шесть, — ответил он.

Голос его прозвучал неуверенно, но зрители не могли понять, было ли это от удивления или же он сомневался в собственных словах.

— Знаете, одна пуля зарылась в землю в том самом сквере, где, по словам мистера Макгинниса, он стоял. Полицейский охранял это место, пока не приехал агент ФБР и не выкопал пулю. Но эта пуля исчезла. ФБР утверждает, что у них её нет.

Разговор продолжился, теперь уже в основном между Друри, Эмори и профессором. Макгиннис притих, даже насупился. Эмори доказывал, что Освальд не мог сделать два выстрела, поразивших Кеннеди — один, может быть, но не два. Он назвал это невозможным снайперским достижением.

— Вы изменили свое мнение на этот счёт, — заметил Друри.

— Не думаю.

— Что ж, в 1968 году вы давали интервью Дэну Паччинелли, репортёру «Канзас-Сити Стар», и сказали — цитирую: «Это был бы сложный выстрел, конечно, но не невозможный». Так какой же он, мистер Эмори: сложный или невозможный?