Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова
А он даже слышать не желал о ее существовании.
— Все же хорошо, что я ничего не знала, — грустно улыбнулась Мила. — Благодаря этому у меня будто был отец — пусть и в детских фантазиях.
— Да. — Мама протянула руку, и Мила взяла ее хрупкую ладонь, в очередной раз поразившись, какая тонкая у нее кожа. — Но я скоро уйду, и ты должна знать…
— Нет! — Горло сдавило, и Мила часто заморгала, пытаясь прогнать слезы. Несмотря на все прогнозы врачей, на дикую очередь по квоте, она отказывалась верить, что мама просто умрет.
— Тш-ш-ш, — улыбнулась мама и ласково провела пальцами по ее мокрой щеке. — Не плачь, у нас ведь еще остается немного времени. И даже когда меня не станет, ты не будешь одна. Потому что у Эдика был сын, и ты можешь его разыскать…
Вот так Мила узнала, что у нее есть младший брат, тетя и какая-то троюродная вода на киселе. Целое семейство, которое, как оказалось, совсем не бедствует.
Поискав в интернете фамилию своего отца, Мила выяснила, что Эдуард Греков, российский бизнесмен, владелец IT-компании и огромного состояния, утонул на зимней рыбалке в Карелии — провалился в полынью. Все его миллиарды унаследовали жена и сын — мальчик, родившийся с золотой ложкой во рту: престижная школа, летние каникулы на Мальте, учеба в лучшем медицинском вузе страны.
Открыв очередную ссылку, Мила наткнулась на заголовок статьи, опубликованной пару недель назад:
Наследник Эдуарда Грекова и самый завидный жених северной столицы в скором времени станет еще богаче.
Пробежав глазами весь текст, она вдруг забыла как дышать, снова и снова перечитывая небольшую заметку:
Недавно скончалась Клавдия Грекова, родная сестра когда-то известного бизнесмена Эдуарда Грекова, трагически погибшего десять лет назад. По закону все ее состояние, по некоторым данным оцениваемое более чем в двести миллионов рублей, перейдет к ее единственному родственнику — племяннику Глебу Загорскому, взявшему фамилию своего отчима.
Единственному племяннику? Как бы не так!
Вскочив, Мила быстро прошлась по комнате, пытаясь успокоить нервную дрожь. Если она действительно дочь Эдуарда Грекова, то по закону может смело заявить свои права на наследство в течение шести месяцев со дня смерти его сестры. Тем более ее новоявленные родственники от этого не обеднеют. Только вот времени на суды у нее нет: пока рассмотрят ее иск, пока назначат ДНК-экспертизу — пройдет целая вечность. К тому же Глеб имеет полное право отказаться от этой процедуры…
Собираясь с мыслями, Мила глубоко вздохнула. Оставался единственный способ — самой выяснить правду. И когда она докажет, что Глеб Загорский ее брат, сразу раскроет перед ним все карты. Конечно, он вряд ли обрадуется, но она объяснит, что не претендует на половину наследства — ей нужно всего лишь вылечить маму!
Мила зажмурилась. Неужели она всерьез решила это сделать — позариться на чужие деньги, пусть они и полагались ей по закону? Однако других вариантов не было.
Сев за ноутбук, Мила поискала в Сети фотографии отца. К своему счастью, она не обнаружила какого-то сходства с рыхлым лысеющим мужчиной в толстых очках. Тем лучше — его жена и сын ничего не заподозрят, когда она появится у них на горизонте…
С того дня Мила не теряла времени даром и каждый день после работы и визитов в больницу тщательно собирала любые крохи информации о семье Загорских. Постепенно у нее созрел план, как поближе подобраться к брату, но для этого ей требовалось знать о нем все — уж если и лезть в это болото, то так, чтобы не спугнуть ни одной лягушки. Поэтому Мила наняла частного детектива, и спустя месяц перед ней лежал подробный отчет о жизни Глеба Загорского. Мила стала его незримой тенью и последовала за ним на горнолыжный курорт в Красной Поляне. Она хотела заполучить образец его ДНК — на чашке, расческе, салфетке, — который станет счастливым билетом к спасению мамы…
И вот теперь Мила держала его в своих дрожащих пальцах и не могла поверить в то, что узнала. Теперь, когда в клинике со дня на день подходила мамина очередь на платную трансплантацию легких и им как никогда нужны были деньги! Времени совсем не оставалось: мама угасала буквально на глазах, и каждый вечер Мила долго собиралась с духом, прежде чем открыть дверь в палату. Туда, где царили увядание и безысходность…
Смахнув слезы, Мила бросила последний взгляд на результаты анализа и решительно убрала его в карман. Она не сдастся и пойдет до конца. А значит, пришло время всем узнать правду.
Пункт 5: «Правда»
На смотровой площадке «Маунтин Вэлли» вместо обещанной в буклете панорамы Милу ждала непроглядная молочная пелена. Заиндевевшая корка, будто глазурь на керамическом блюде, хрустела под ногами, пока она шла по ней навстречу судьбе. В воздухе кружили снежные вихри, больно кололи лицо и рвали с шеи красный шарф, связанный мамой перед тем, как ее забрали в больницу. Казалось, он до сих пор хранил тепло ее рук, напоминая Миле, зачем она здесь.
Ростислав уже стоял там, возле перил, как всегда уверенный и спокойный.
— Знаешь, когда ты исчезла неделю назад, Глеб был очень расстроен, — начал он будничным тоном, от которого у Милы мгновенно пересохло во рту. — Особенно тем, что ты следила за нами. Зачем?
Она молча протянула ему конверт с копией анализа.
— Вот за этим.
Ростислав развернул сложенный вдвое лист, но в следующий миг отпрянул, словно обжегшись. Его пальцы разжались, позволяя ветру унести листок прочь.
— Вы — мой отец Эдуард Греков. — Мила с удовольствием произнесла эти слова, обрушив на него холодную правду. — Тест ДНК подтвердил наше родство с вероятностью девяносто девять процентов.
Пошатнувшись, Ростислав вцепился в перила, и Мила испугалась, что с ним случится сердечный приступ, как недавно с его сестрой.
Она всмотрелась в побелевшее лицо. Да, пластические хирурги сотворили настоящее чудо: из невзрачного мужчины ее отец превратился в импозантного красавца. Пересадка волос подарила ему пышную шевелюру, а спортзал вылепил безупречный торс. Лишь глаза остались такими же, как на старой фотографии из Сети, разве что теперь без очков.
— Вы не утонули
