Изола - Аллегра Гудман

– Мой милый друг, ты забываешь, кто они такие, – усмехнулась я. – Вот уж у кого под боком всегда есть товарищи. – Я посмотрела на мадам ДʼАртуа, ища у нее поддержки. – Откладывать нельзя.

Мадам ДʼАртуа со мной согласилась.

– Если уж нам предстоит путешествие, отправляться нужно пораньше, пока не начались дожди. Для наших девочек это тоже будет хорошим уроком: они узнают, что все в жизни меняется.

На следующий день она сама рассказала детям, что всего через пару недель мы уедем в Нонтрон, открывать новую школу.

– Зачем? – заныла Изабо.

– Кто вас вообще отпустил? – вторила ей Сюзанн.

– Сама королева, – ответила я. – Она поручила нам эту работу.

– Ее величество? – переспросила Сюзанн. – Быть такого не может!

– Вам найдут новых учителей, – заверила девочек Клэр.

– Не хотим никого другого! – закапризничала Изабо.

Они не желали слушать наши объяснения и никак не хотели понять, почему мы отныне будем работать в другом месте. Сестры не привыкли лишаться любимых забав и не стеснялись нам это показывать. Сюзанн сидела понурая, а Изабо наотрез отказалась играть на верджинеле. Подбежав к окну, сестры со слезами на глазах стали смотреть, как уезжают королевские всадники.

– Давай отпустим бедняжек и отменим уроки на сегодня, – прошептала я Клэр.

– Так нельзя, – возразила она и велела девочкам сесть по местам.

Но те не желали сидеть спокойно, только без конца ерзали и спорили друг с дружкой, пока в дверь не постучали.

В глазах девочек тут же зажглась надежда. Их служанка заговорила с неизвестным гостем.

– Кто там? – полюбопытствовала Изабо, когда служанка вернулась.

– Посланник.

– Пусть заходит. Послушаем, что он нам хочет сказать! – воскликнула Сюзанн.

– Моя госпожа, он прибыл не к вам, а к госпоже Маргарите, вашей учительнице.

Девочки снова приуныли, я же поспешила за дверь, к таинственному гонцу. От кого он? Может, от королевы?

Нет. У меня перехватило дыхание, стоило мне увидеть Анри, одного из подручных Роберваля.

– Что такое? – спросила я.

– Меня прислал ваш родственник, господин Роберваль, – начал Анри.

– Не о чем мне с ним разговаривать.

Анри пропустил мое замечание мимо ушей.

– Хозяин поздравляет вас и желает доброго пути.

Я вдруг испытала облегчение. Ход чисто политический: отправить добрые пожелания фаворитке королевы Наварры. Но тут посланник добавил еще кое-что:

– Ваш кузен просит не забывать о нем.

Я ахнула. Какая дерзость! Он еще смеет намекать на подарки, когда сам у меня в долгу! Беспардонность опекуна вывела меня из равновесия. Он ведь даже не извинился за свою выходку, но сразу поспешил напомнить мне о нашем родстве.

– Скоро он вновь отправится в путешествие, – объяснил Анри. – Если найдет средства.

Ах вот оно что. Намекает, что я должна оплатить его вояж. Умоляет и угрожает одновременно. Пускай Роберваль и находится под защитой самого короля Франции, новыми субсидиями его, похоже, не балуют. А королева Наварры, хоть и выслушала его историю, не сочла нужным за нее заплатить.

– Я жду вашего ответа, – напомнил Анри, отвлекая меня от размышлений.

– Его не будет.

– Не будет? – Слуга Роберваля испытующе уставился на меня.

Я заколебалась. Мой опекун – умный человек, он наверняка знает о моих планах стать учительницей. А еще он достаточно жесток, чтобы им помешать. У меня есть указ от самой Маргариты Наваррской, но это не значит, что бояться мне нечего. Сколько же денег дать опекуну, чтобы он исчез из моей жизни? Десять монет? Двадцать? Нет, Роберваль никогда не успокоится. Поможешь ему немного – и он всю душу из тебя вытрясет, да и после не отвяжется. Так ведь уже бывало.

– Нет, – твердо сказала я.

– Это ваш окончательный ответ? – уточнил Анри и хищно осклабился, точно волк.

Но я не испугалась.

– Ваш хозяин не раз призывал меня не строить из себя дурочку, и я воспользуюсь его советом.

– Мне ему так и передать?

– Да.

– На этом всё?

– Скажите, что я его никогда не забуду.

Когда Анри ушел, я задержалась в коридоре. Твердость меня не оставила, но к ней примешивалась тревожная мнительность. Мне казалось, что опекун непременно вернется и отравит мне жизнь. Эти мысли страшили, но девочки позвали меня в комнату, и я отвлеклась.

– О чем он с тобой говорил? – спросила Изабо.

– Кто его прислал? – поинтересовалась Сюзанн.

Я отказалась отвечать, и сестры страшно на меня разобиделись.

На следующий день отбыл и королевский экипаж. В поместье не осталось и следа былого веселья. Слуги, нанятые по случаю королевского приема, вернулись в свои деревни. Менестрели и шуты покинули замок кто на повозке, кто пешком, еще и пританцовывая по дороге.

Девочки отказывались продолжать учебу.

– Зачем нам это теперь, если все разъехались? – жаловалась Сюзанн.

А когда мадам ДʼАртуа начала рассуждать о том, как важно быть терпеливыми и стойкими, Сюзанн парировала:

– Будь вы терпеливыми, не стали бы от нас уезжать!

Только сама сеньора Екатерина простилась с нами как благородная хозяйка и даже прислала своих служанок, чтобы те помогли нам собрать вещи. Каждая из нас получила в подарок кулон в виде креста, а еще мадам Монфор наняла нам лошадей, проводника и охранника.

– Вы везете с собой настоящие сокровища, – пояснила она, – поэтому лучше перестраховаться. – Теперь, когда у меня появились средства, хозяйка дома стала куда лучше относиться ко мне и окружила нежной заботой.

Даже ее падчерицы не остались в стороне.

– Никогда не забуду твою историю, – пообещала мне Луиза. – Буду всем ее рассказывать, чтобы о тебе узнал весь белый свет.

– Может, продашь мне медвежий коготь? – предложила Анна.

– Увы, не могу, – отказалась я.

– Предлагай любую цену, – не отступала она. – Этот экспонат станет жемчужиной моей коллекции!

Я покачала головой.

– Если бы я нашла его или купила, то могла бы с ним расстаться, но я добыла коготь в битве и оставлю себе.

– Как трофей? – спросила Анна.

– Как воспоминание.

Я спрятала коготь в подвесной мешочек, пока служанки раскладывали по дорожным сундукам мои вещи. А позже, оставшись одна, я достала реликвию и положила на ладонь, мысленно вспоминая тех, кого пришлось похоронить на острове. Воскрешая в памяти их фигуры в лучах солнца и в зимнем мраке, я зажмурилась и попросила: «Не покидайте меня. Наставляйте на путь истинный. Уберегите от беды». Я сжала руку в кулак, и медвежий коготь вонзился в кожу, как шип.

Уехали мы солнечным сентябрьским утром. Мне досталась бурая лошадь, Клэр – гнедая, а ее матери – серая в яблоках. Конюхи готовы были помочь нам сесть на скакунов, но мне их содействие не понадобилось: я сама проворно вскочила в седло.

Сама сеньора Екатерина вышла нас проводить и привела с собой дочерей.

– Ну,