Изола - Аллегра Гудман

– Мне хочется попробовать, – честно призналась я.

– Но зачем таким девочкам уметь читать?

Чтобы учиться, мысленно ответила я. Чтобы думать и познавать. Но вслух сказала другое, вспомнив мою дорогую няню:

– Чтобы они могли молиться и глубоко изучать Писание. И находить в нем утешение.

Маргарита посмотрела на меня с одобрением.

– Но правильно ли учить бедняков бок о бок с богатыми? – спросила государыня.

– Разве же бедных Господь не благословляет? – парировала я. – Разве они не наследуют Царствие Божие?

Королева кивнула, а следом закивали и ее фрейлины.

– Ты хочешь эту школу сама?

– Да.

– Не женское это дело.

– Я справлюсь. Буду класть кирпичи своими руками. Сама обставлю комнаты, сама буду готовить еду, собирать хворост и каждое утро разводить огонь.

– Это тебе не понадобится.

Королева что‐то шепнула одной из своих служанок, и та спешно удалилась. Все с нетерпением ждали ее возвращения.

Вернулась она с серебряным ларцом, до того тяжелым, что даже нести его было трудно.

– Открой, – велела мне королева.

Я подняла крышку. Фрейлины вокруг тут же зашептались, а я изумленно уставилась на сверкающие золотые экю.

– Это подарок тебе, – сказала Маргарита. – Не трать деньги на возвращенье земель, корабли или свадьбу, отправляйся в Нонтрон со своей подругой, а я подпишу указ о создании твоей школы.

– Ваше величество, никто не сравнится с вами в великодушии… – залепетала я, не в силах выразить меру благодарности и трепета. Какой недостойной я чувствовала себя в ту минуту!

Но королева остановила меня взмахом руки:

– Мне хватит того, что я уже от тебя услышала.

Тут я вдруг поняла, что шумная благодарность утомляет государыню, как и светские развлечения, поэтому поблагодарила ее величество коротким благоговейным поклоном, и она поднялась и направилась к выходу.

Фрейлины потянулись следом за госпожой. Они молчали, но глаза у них поблескивали. Дамы спешили разойтись по комнатам, умащенным ароматными травами и украшенным пахучими помандерами [16], чтобы вдоволь посплетничать о случившемся, поболтать и посмеяться.

Я же осталась с сеньорой Екатериной и ее падчерицами. Дамы едва не подскакивали от восторга.

– Я ведь говорила, что твоя история понравится королеве больше любых развлечений! – самодовольно заключила мадам Монфор. – Ты прекрасно выступила…

– Была так скромна и учтива, – подхватила Анна.

Луиза тронула меня за рукав.

– И смотрелась просто восхитительно!

Благосклонность королевы окутала меня манящим облаком, точно дорогой парфюм, но я знала, что скоро оно рассеется. И страшно было потерять дарованное мне сокровище.

– Можно я в прежнее платье переоденусь? – попросила я. – Это слишком уж роскошное для меня.

– Вовсе нет, – великодушно возразила сеньора Екатерина.

– Мне неуютно в золоте и жемчугах. Я должна поскорее вернуться к себе в покои, и совсем не хочется привлекать к себе чужие взгляды.

Тогда хозяйка замка позвала своих горничных, и они расшнуровали корсаж, отцепили булавки и помогли облачиться в голубое платье Клэр. Коллетт умыла меня, вытерла лицо мягким льняным полотенцем, и кожа утратила безупречную белизну, а губы – алый оттенок.

– Какая же ты была красавица, – сокрушалась Луиза.

– Не хочу пугать близких такими роскошествами, – улыбнулась я.

Одна из служанок взяла свечу и повела меня наверх по лестнице. Ларец с деньгами я несла сама. Мое будущее наконец было в руках у меня самой.

Глава 42

Я ворвалась в нашу башню и поставила подарок королевы на стол.

Мать Клэр, уже одетая ко сну, приподняла свечу. Я открыла ларец, и внутри засверкала, наверное, целая сотня экю. А то и две, если не больше.

Клэр и взглянуть не смела на такие сокровища, я же опустила ладонь в ларец, перебирая пальцами монеты. Потом рассказала, как прошла аудиенция. Упомянула и о встрече с Робервалем, хотя весь наш разговор передавать не стала, и поведала про королеву, мои оплошности и попытки их исправить. А в конце повернулась к мадам ДʼАртуа:

– Я напомнила ее величеству о вас.

– Обо мне? – с тревогой переспросила она.

– Сказала, что вы вдохновили меня и я тоже мечтаю стать учительницей. И теперь мы с вами построим свою школу для девочек!

– Не может быть… – изумилась мадам ДʼАртуа.

– Еще как может. У нас будет собственная школа в Нонтроне. А это тебе. – Я вручила Клэр кожаный мешочек. – Я сказала ее величеству, что ты хочешь стать невестой Христовой, и вот оно, твое приданое.

– Зачем ты просила за меня? – расстроилась Клэр.

– Ты этого заслуживаешь, – заверила я подругу и радостно вернула ей кольцо с монограммой.

Но во взгляде ее читалась тревога.

– Напрасно ты это сделала.

– Какая же ты скромница!

– Дело не в этом, – покачала головой Клэр. – Я не имею права брать деньги у королевы.

– Почему?

– Потому что не смогу добросовестно исполнить ее приказ.

– Не сможешь?

– Я не оставлю маму. И не хочу расставаться с тобой – даже ради того, чтобы молиться по семь раз в день и поститься каждую неделю.

Тут я невольно рассмеялась, восхитившись скромностью и практичностью подруги. Она отказалась даже от самоотречения, чтобы и дальше жить с нами!

– Я думала, ты охотно посвятила бы себя молитве, если бы выпала такая возможность.

– Уж лучше я построю школу вместе с вами и научу девочек молиться, – возразила Клэр.

Тогда‐то я и поняла, что она твердо решила стать моей соратницей. Когда пришел указ о строительстве школы, Клэр перечитала его раз сто, благоговейно погладила королевскую печать вместе с матерью, а потом мы принялись обсуждать, как арендуем дом, закупим новые книги и наймем прислугу, а после покажем указ всем местным купцам. Сперва научим грамоте их дочерей, а потом пригласим в школу детей из числа бедняков.

– Нужно скорее ехать, – объявила я.

– Мы не можем покинуть замок раньше королевы, – напомнила мадам ДʼАртуа.

И потянулись часы ожидания.

Мы продолжали учить наших маленьких подопечных, как и прежде, но они без конца отвлекались, наблюдая в окно, как разъезжаются первые королевские повозки.

– Как жаль, что ее величество уезжает, – с сожалением проговорила Сюзанн, взяв в руки иголку.

– Вот бы она осталась на целый год! – воскликнула Изабо. Девочка даже не представляла, в какую сумму это обошлось бы ее отцу.

Сестры очень грустили, что в доме уже не играет, как прежде, веселая музыка и померкли праздничные краски, и Клэр опасалась, что новость о нашем отъезде ранит девочек еще сильнее.

– Надо подождать, пока сеньора Екатерина не найдет им новых учителей, – сказала она мне в тот день после уроков.

– Исключено! – возмутилась я. – Надо отправляться в путь сейчас, пока погода не испортилась. А вдруг учителя появятся только глубокой осенью? Не хочется ехать по размокшим грязным дорогам.

– Но ведь тогда девочки