Игра - Ян Бэк
Но человек, незаметно покинувший свою адскую машину-убийцу, не думал продолжать. Он уронил меч, опустился на колени, положил ладонь на спину Кирххофа и заплакал, как ребенок, только что потерявший отца.
* * *
Убедившись, что тот больше не представляет угрозы – ни для окружающих, ни для самого себя, – Бранд отключил питание и у двух остальных агрегатов. Затем позаботился о девушке. Вытащил из руки иголку, ослабил металлические зажимы вокруг запястий и лодыжек, напоминающих бугельные пробки, положил девушку на бок на одеяло и проверил показатели жизнедеятельности. Скорее всего, она была под наркозом. Спина была горячей, все тело сплошь покрывал пот, однако серьезных признаков ожога не было, не считая старого обширного шрама.
Затем Бранд подошел к Бьорк. Она была в сознании, но выглядела сонной. Бранд рассмотрел ее пупок, откуда «росло» дерево и где светились три извивающихся скорпиона.
Она что-то пробормотала, но так тихо, что было не разобрать. Или просто на шведском?
– Что? – переспросил он.
– Прекратите на меня пялиться!
Нет, не на шведском.
Он освободил и ее, помог сойти вниз, но на ногах она не держалась, поэтому Бранд уложил ее на черную ткань, выстланную перед машиной, и укрыл другим ее концом.
– Я вызову подкрепление, – сказал он и вытащил телефон из кармана брюк, но Бьорк села и на удивление сильно схватила его за руку.
– Нет! Принесите мне мою сумку! Она должна быть снаружи. Поспешите!
Бранд хоть и удивился, но сделал, как она просит.
– Вот! – сказал он несколько минут спустя, для этого ему пришлось выудить из кармана Кирххофа ключи от машины.
Бьорк достала УФ-маркер и написала ему на руке комбинацию из букв и цифр.
ZU93WK
Затем она поручила ему сфотографировать руки Кирххофа и мертвой женщины, свою собственную, а также оба трупа.
Зачем это было нужно в случае с женщиной, стало ясно само собой, когда он подошел ближе: у нее на предплечье тоже был код охотника. Бранд сделал требуемые фотографии и отдал смартфон Бьорк. Она тем временем включила ноутбук, скопировала фото и загрузила их.
– Невероятно, – сказала она и показала Бранду главную страницу Игры, точнее, цифру возле одного из Охотников. – Это Кирххоф! У него уже пять трофеев. Похоже, три из них обеспечили ему вы.
– Я?
– Ведь каким-то образом он должен был добраться до мертвого Охотника в Магдебурге. Которого вы, вопреки моим указаниям, оставили там.
Бранд хотел поспорить, что, во-первых, не знал, что этого самого опасного из Охотников должен доставить в Берлин даже мертвым, и что, во-вторых, это было бы невозможно – во всяком случае, целиком, – но не стал.
– Правило Игры номер семь, – загадочно произнесла Бьорк.
– Да?
– Охотник может убить другого и получить его трофей. Пока их у кого-то не наберется семь. В таком случае…
– Он выиграл?
– Мы выиграли, Бранд. Команда Европола решила Игру в свою пользу.
Кристиан прикинул в голове число трофеев. Пять на счету Кирххофа плюс один на счету Охотника Zeppelin, которого Европол схватил и чей аккаунт использовал в своих целях, плюс еще одна жертва – мертвая женщина в центре зала – итого действительно семь.
Игра закончена.
– Теперь вы можете… если хотите… вызывать подкрепление… Бранд, – сказала Бьорк и без сил повалилась на пол.
Неделей позже
66
Штутгарт
Кристиан Бранд
День, когда похоронили Кракауэра, ничем не отличался от череды других дней. Погода не самая приятная, но и не плохая, ничего существенного не происходило, летние каникулы еще не закончились, однако воцарялась та суета, какая бывает под конец года. Как расцветает весной природа, так и жизнь в городе пробуждается к осени.
Здесь, на Пражском кладбище Штутгарта, занимались умершими. Трауром, бренностью. Памятью. А в тот день – Вернером Кракауэром.
Бранд стоял позади толпы, священник у гроба совершал литургию по усопшему. Кристиан не придавал этому значения. Он хотел конкретных ответов на конкретные вопросы, от женщины, которая тоже планировала присутствовать на погребении. В Берлине они расстались очень быстро. Бьорк уже на следующий день вызвали в Европол. Очевидно, им не терпелось выяснить, что побудило их сотрудницу участвовать во всем этом. Ровно это интересовало и Бранда. Он не хотел делать скидку на состояние Инги, поскольку чувствовал, что его использовали, с того момента, как увидел на ее животе скорпионов.
– Что с вами, Бьорк? – спросил он, пока они ждали подкрепления в берлинской промзоне.
– Со мной?
– Вы ведь прекрасно понимаете свою предвзятость, верно? Уж куда дальше, – сказал он ей тогда и указал на живот. – Кто вы вообще? Какое отношение имеете к Игре? В даркнете я вас не видел. Вы играли другую роль? Может, и сами участвовали?
– Чушь.
– А зачем у вас это на животе?
– Я не знаю.
– Да ладно вам. Откуда скорпионы?
– Дело прошлое.
– Это не ответ.
Бьорк молчала.
– От Шпикера, не так ли? – он понимал, что оставлять на жертвах светящихся скорпионов мог только тот самый человек, который скрывался за разными именами, подделывал дипломы и переезжал с места на место. Как не чуждый искусству, Бранд сразу увидел, что тату-скорпионы Бьорк выполнены в той же технике, как и все другие. – Это он вам их набил? – не отставал Бранд.
– Это долгая история.
– Да мне плевать, – ответил он, чувствуя закипающую ярость. Он даже думал попросить берлинских коллег арестовать как Бьорк, так и Шпикера.
Она довольно долго колебалась, прежде чем, наконец, пробормотала:
– Мы были парой.
– Что? – Бранд был ошеломлен. – Этот и вы?
Она скривила рот.
– Он раньше выглядел значительно лучше. Шестнадцать лет назад, в Лондоне. Я была тату-моделью, он – студентом-медиком и молодым художником. За много лет до всего этого шоу.
– Он набивал вам тату?
– Дерево. Им он перекрыл другие татуировки. О скорпионах я долго не знала.
Бранд не смог удержаться от презрительной гримасы.
– Знаю, звучит странно…
– Да что вы?
– Как и другим Жертвам, он… сделал их тайком.
Бранд не мог скрыть свой скепсис, поэтому она продолжила:
– Брам был весьма искусен. Набить УФ-тату так, чтобы при нормальном свете ее не было видно, не так-то просто. Даже если другие татуировки и рубцы отвлекают. В этом он был мастер. Жертвы всегда обнаруживали их случайно.
– Ну вы-то совсем не из их числа.
– Нет. Во всяком случае, не из тех, на кого охотились в Игре.
– А из кого?
– Это сложно.
– Ничего, я послушаю.
