Искатель, 2005 №1 - Николай Анатольевич Буянов
Он хотел сказать это шутливо, а получилось серьезно. И она поняла: встала на цыпочки, притянула Алешу к себе и легко поцеловала в щеку, заставив моментально покраснеть, как давеча в электричке, и блаженно замереть на месте…
— Алло, папа?
На том конце заскреблись электрические шорохи.
— Вам кого?
— Суркова Павла Игнатьевича… Пап, это я, не узнал?
— А, блудный сын. Как там твоя склочница, которая любит писать письма?
— Темная история, — не стал скрывать правду Алеша. — Наверное, мне придется задержаться дня на два или на три.
— А где будешь ночевать?
— Обещал приютить один хороший человек.
— Ты звонишь от него?
— Нет, из милиции.
— Тебя арестовали? — всполошился родитель.
— Вот еще. Просто тот человек — милиционер. Пап, я здесь встретил девушку…
— Поздравляю. Надеюсь, перед свадьбой заглянешь к старикам?
— Я вас познакомлю. Ее зовут Наташа, она работает медсестрой в психиатрической клинике.
— А, ну тогда я за всех нас спокоен. В случае чего помощь подоспеет вовремя. — Родитель сделал паузу и уже совсем другим тоном добавил: — Если задержишься, звони почаще. Мы с матерью волнуемся.
— Ладно, — тепло откликнулся Алеша. — Буду звонить и докладывать.
Они сидели в помещении районного управления. Сергей Сергеевич с удовольствием и даже некоторой гордостью продемонстрировал свой кабинет (небольшой, зато отдельный), снабженный двумя телефонами — местным и городским, переговорным устройством, темно-зеленым сейфом и огромным красным огнетушителем. Рядом с огнетушителем на стене висели треугольный вымпел и почетная грамота «За отличие в охране общественного правопорядка».
Попили чай с бубликами и вкуснейшим вишневым вареньем. Потом Сергей Сергеевич потянулся до хруста в костях и хлопнул юношу по плечу.
— Ну что, поехали, покажу тебе свой дворец.
— Не надо, — смущенно сказал Алексей. — Лучше скажите адрес, я доберусь сам… Попозже.
Капитан взглянул с некоторой грустью.
— Эх, молодо-зелено. Увезешь из села последнюю красивую девку. У нас и так молодежи не осталось, одни старики да старухи.
Алеша счастливо улыбнулся. И подумал: «А что? И увезу. Подальше от того лысого хмыря в белом халате».
Это была самая обыкновенная дыра в заборе. Судя по проложенной тут тропинке, о дыре знали все, кроме тех, кому положено по долгу службы. Через нее больные выбирались с охраняемой территории, дабы вкусить воздух свободы. Впрочем, дисциплина среди параноиков и шизофреников поддерживалась строгая: никто надолго не отлучался — так, добежать до родной деревни, навестить родственников и знакомых, и — назад, до обхода. Иначе дыру быстро бы законопатили. Алеша был здесь второй раз в жизни и впервые — ночью, поэтому чувствовал себя немного не в своей тарелке. Сосны шумели над головой, а ему казалось, что он слышит вопли сумасшедших, клацанье затворов у охраны и вой служебных овчарок, натасканных на человека…
Наташа появилась точно в назначенное время (час Крысы: стража в замке Сегуна уснула, и коварные ниндзя бесшумно переплывают ров с водой). Она тихонько вышла из мрака — в темных брючках и темной водолазке, с заколотыми волосами, лишь одна прядь — та самая, непослушная, — все равно своенравно спускалась вниз по щеке.
— Ты готов? — прошептала она.
— А? — вздрогнул Алеша, засмотревшийся на девушку. — Всегда готов.
— Тогда пошли.
Она скользнула в проем, Алеша, чуть замешкавшись, — следом. Знакомая песчаная дорожка, поворот, еще поворот, скрипучая дверь главного корпуса, каменная лестница… Он не запомнил дороги: все его помыслы были направлены на то, чтобы не оступиться в темноте и не загреметь. Мимо стола с включенной лампой, под гордой табличкой «Пост № 1» они пробирались едва ли не ползком.
— А я думал, ты сегодня дежуришь, — прошептал Алеша.
— Нет, сейчас Валина очередь, это моя подружка. Наверное, спит в дежурке, как обычно.
Снова бесконечный коридор в полосах лунного света, и закрытые двери палат с маленькими окошечками, будто в тюрьме.
— Здесь, — тихо сказала Наташа и завозилась с ключами.
Чертов бизнесмен и тут обманул, обещав родной бабушке отдельную палату. Комната была на четверых: на двух кроватях мирно спали, с третьей — той, что стояла возле зарешеченного окна, — мигом вскочила полная пожилая женщина и, взволнованно поблескивая очками, затараторила:
— Однажды подруга пригласила меня кататься на роликах. «Не могу, — сказала я. — Сегодня у меня критический день». — «А чем ты пользуешься?» — спросила она. «Я пользуюсь прокладками «Олвис» с удлиняющими крылышками и суперслоем». — «Херня все это, милая, — сказала подруга. — Лучшее средство — это матрасная вата Высшего военно-политического училища города Ярославля…» Запомните, девушка: только матрасная вата… — Тут она узрела Алешу, сказала «Пардон» и живо юркнула назад под одеяло.
Баба Клава лежала, свернувшись калачиком, и улыбалась во сне. Алеша почувствовал ком в горле, глядя на лицо в мелких морщинах и руки, похожие на птичьи лапки. Он немного поколебался и несмело потряс спящую за плечо. Та что-то пробормотала, повернулась на спину и вдруг открыла глаза.
— Это я, Клавдия Никаноровна, — проговорила Наташа. — Вы меня узнаёте?
Баба Клава улыбнулась.
— Наташенька… Что, пора делать укол?
— Нет, нет, лежите. Баба Клава, я привела с собой одного человека. Он добрый, не бойтесь его.
Старушка перевела взгляд на Алешу и подтвердила:
— Добрый. У него глаза добрые… Вы доктор?
— Нет, — признался Алеша. — Я журналист из газеты.
— Вон оно что… — Она завозилась и села, обхватив себя за худенькие плечи. — А что ж вы ночью-то? Хотя днем ко мне никого не пускают, будто я заразная. Даже на прогулки не водят.
— Клавдия Никаноровна…
Она махнула рукой.
— Зови меня бабой Клавой, это проще. Никаноровна — не сразу и выговоришь. Батюшку моего звали Никанором Митрофановичем, царство ему небесное. Пока молодой был, еще до войны, все золото искал в Сибири, на Ардыбаше.
Они переглянулись.
— Нашел? — хрипло спросил Алеша.
— Золото? Не знаю, милый. Он году в тридцатом подался за границу. Здесь оставаться было опасно: еще чуть-чуть, и попал бы под раскулачивание… Хотя какой из него кулак… Крепкий хозяин был — это да, но ведь все сам, батраков не нанимал… — Она вздохнула. — Приехал сюда, поцеловал нас с матерью и уехал. Обещал нас вызвать, как устроится. Так и не вызвал… А как ты меня отыскал-то?
— Ваша соседка Ольга Григорьевна написала письмо в редакцию.
Лицо старушки просияло.
— Оленька — хорошая женщина. Жаль, не может меня проведать, а я одна да одна… Даже Володеньку ко мне не пускают. Володенька — это мой внук. Вы ведь знакомы?
— Знакомы.
— Миленький, ты скажи ему, чтобы за меня не волновался. Здесь хорошо: и уход, и кормят три раза, и процедуры…
— А как вы себя
