Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни
И я пошла к ней. Я прошла через толпы людей, празднующих день Санта Марии Реджины. Разве Мадонна могла не помочь мне в день своего праздника? Я прошла как ангел, и никто меня не увидел. Я пряталась во дворе, пока она не вернулась. Я хорошо знаю привычки обитателей особняка. Я знала, что Адриана отпирала решетку, входила в дом, потом возвращалась и запирала ее. Я немного подождала, убедилась, что все спокойно, и вошла внутрь.
И тут, комиссар, случилось что-то странное. Я хотела только поговорить с ней, объяснить, какое безумие она творит. Я взяла с собой пистолет, чтобы ее напугать, может быть, чтобы угрожать им Адриане. Я думала, что, если мне удастся ее испугать, она вернется к моему мужу и больше его не предаст. И тогда в его глазах снова появится то счастье, которое я в них видела и не могла забыть. Но в полутьме я увидела ее лежащей на диване и услышала ее тяжелое дыхание, похожее на храп. Она устала после ночи, проведенной с тем, другим, и, может быть, была пьяна. Она не смогла даже дойти до своей кровати.
Кровь бросилась мне в голову, комиссар. Как она смеет так предавать моего мужа?! Как она себе позволяет уничтожать счастье такого человека — самого лучшего, самого красивого мужчины на земле?!
В этот момент Мадонна сказала мне, что я ангел, но должна совершить возмездие. Что я ангел смерти. Я схватила подушку, которая лежала на полу, и бросила ей на лицо. И я выстрелила, всего один раз. И она перестала храпеть.
А потом я вернулась домой, комиссар, потому что у каждого человека есть свое место, и место матери — рядом с ее детьми. Мои дети безмятежно спали: они тоже ангелы, и чтобы это знать, не нужна даже Мадонна. Когда вы пришли два дня назад, я сказала вам правду, потому что никогда не лгу. Я вам сказала, что ее убил не мой муж, и это действительно сделал не он. Я сказала, что не знала, где пистолет, что его кто-то взял. И действительно, его взял Андреа, мамин любимец, чтобы защитить меня.
Но меня не нужно защищать, Андреа, мое сокровище! Твою маму охраняет Мадонна, которая сказала ей, что она должна была сделать.
Вы уверены, что ничего не будете пить? Может быть, подать вам немного сладкой домашней наливки?
41
Им не хотелось самим вести Софию Капече в управление полиции. Поэтому они послали за ней Камарду и Чезарано на машине: София вела себя спокойно, и они не ожидали от нее какого-нибудь отчаянного поступка.
Потом они позвонили Капече в редакцию газеты, сообщили ему, что произошло, и попросили его прийти домой, к детям. Журналист на другом конце провода долго молчал, потом прерывающимся голосом заверил их, что будет дома как можно раньше. Ричарди показалось, что Капече не был удивлен, а только смертельно устал. Для этого человека начиналось нелегкое время.
На обратном пути Майоне молчал, погрузившись в свои мысли, и вдруг спросил:
— Комиссар, это правда, что София по-гречески значит «мудрость»?
Ричарди кивнул. Бригадир покачал головой, вытер пот с лица носовым платком и сказал:
— С ума можно сойти! Пусть мне после этого не говорят, что имя человека предсказывает его судьбу! Если я когда-нибудь видел буйную сумасшедшую, то это синьора Капече, а ее зовут «Мудрость».
— Горе иногда сводит людей с ума. Разве ты не видел этого тысячу раз? Несчастная синьора Капече страдала и терпела стыд оттого, что муж покинул ее с двумя детьми на руках. Она сошла с ума от душевной боли и одиночества, и, по-моему, это можно понять.
— И еще удовлетворите мое любопытство, комиссар: когда мальчик, Андреа, сказал, что убийство совершил его отец, почему вы не поверили? Ведь у отца, в сущности, нет алиби, и мы это хорошо знаем. Разве это не мог действительно быть он?
Ричарди смотрел вниз и шел быстро: они проходили мимо того места автомобильной катастрофы, и он не хотел видеть малыша, пронзенного осколком ветрового стекла. Но все-таки он ощутил его присутствие своей кожей и услышал в своем мозгу слова маленького призрака: «Папа обещал мне мороженое в парке, вкусное мороженое».
— Нет, — ответил он бригадиру. — Мальчик ненавидит отца, это видно по всему — по его словам, по тому, как он смотрит на него. Чтобы спасти отца, он не шевельнул бы и пальцем. Если бы у него было время, он бы даже сфабриковал улики, которые указали бы на отца: он умен. Самая трудная задача из тех, которые теперь ожидают Капече — как раз добиться, чтобы сын если не полюбил его снова, то хотя бы стал терпеть. Это в интересах и Капече, и самого сына, и девочки.
— Это верно, комиссар, — устало улыбнулся Майоне. — В одном несчастная синьора Капече была права: у каждого есть свое место. И место Марио Капече теперь в его семье, без развлечений. А если у его жены будет хороший адвокат, я не думаю, что она долго пробудет в лечебнице для психически больных преступников. Это все-таки было преступление при защите чести, верно? Она же, в сущности, убила любовницу своего мужа.
— Да, — со вздохом ответил Ричарди, — но по совсем другой причине, чем та, которую предполагали мы — во всяком случае, предполагал я. Даже если проживу сто лет, я не буду знать наверняка, какой путь выберет любовь, чтобы уничтожить свою жертву. Она всегда ухитряется меня провести. Вот что: иди домой, сегодня вечером уже ничего не случится. Завтра подумаем, как задокументировать все это. Я должен зайти еще в одно место, а потом тоже пойду домой. До свидания.
Ричарди не смог бы объяснить, почему он вспомнил о доне Пьерино. Может быть, дело было в том, что София Капече столько раз обращалась к Мадонне, может быть, причиной была печаль в глазах Андреа, а может быть, и сочувствие к самому Марио. Теперь сердце журналиста разрывают сразу две боли. Он знает, что его жена находится в психбольнице, а женщина, которую он любил, умерла по его вине, и неизбежно будет мучиться из-за этих двух несчастий.
Вероятно, была еще одна причина: возможно, комиссару захотелось, чтобы кто-то сказал ему, что существует любовь без насилия и безумия, и один раз притвориться, что он в это верит.
Церковь была пуста и погружена
