Долгие северные ночи - Влада Ольховская
– Но в итоге жизнь заставляла их верить.
– Да. Но частенько любовь все равно имела большее значение, чем смерть тех, кого они в глаза не видели. Я не одобряю это, если что. Я просто говорю, что с Ириной нужно обращаться осторожно, и тогда она станет нашей союзницей, даже если не захочет этого.
Со всеми этими событиями Матвей, к своему немалому стыду, совершенно забыл про то, что Денис сказал о Гарике. Да, это скорее всего был блеф… Но блеф следовало проверить!
Хорошо еще, что к моменту, когда они добрались до поселка, вопрос решился сам собой: машина Гарика стояла у обочины, а сам он дожидался остальных возле приоткрытой двери. Правда, от всех вопросов это их не избавило…
– Это что, Майя? – удивилась Таиса, присматриваясь к крыльцу. – Точно, Майя! Она что тут делает?
– Не знаю, но мне достаточно того, что она не ранена. Нам сейчас важно не забывать, что времени осталось очень мало. Скандал между Лесовыми отвлечет Дениса, но не остановит. Даже не задержит надолго.
Таиса помрачнела:
– Боюсь, что у нас «долго» в любом случае нет… Ясно ведь уже, что он успел забрать Кристину! Еще в пятницу… Да, мы ему сбили карты, и это усиливает вероятность, что она жива. Но даже так… Как думаешь, сколько времени у нее осталось?
* * *
Кристина понятия не имела, что произошло, но чувствовала: ничего хорошего. И когда она окончательно придет в себя, ей очень не понравится то, что она обнаружит. А если так, то лучше подольше держаться за забвение, не открывать глаза, убеждать себя, что это просто сон. Вдруг сработает? Вдруг действительно сон?
Это должен быть сон. Она устала, а сейчас зима, да еще выходной, поэтому она осталась в кровати одна. Егор уже поднялся, наверно, готовит завтрак, ждет ее… Но разве это тоже не тянет на сон? Получается сон внутри сна?
Она пряталась от правды, сколько могла, однако сознание неумолимо прояснялось, и откуда-то со стороны, через ватный кокон головной боли, прорывались воспоминания.
Она упала на улице, испачкалась, вымокла в снегу. Пакет порвался, продукты разлетелись, она никак не могла их собрать, люди проходили мимо, делая вид, что не замечают ее, а может, и правда не замечали…
Но потом кто-то все же заметил. Тот милый иностранец подошел, предложил отвезти ее домой на такси. В другое время Кристина отказалась бы, обязательно, даже думать бы не стала о согласии! Но у нее так болела голова, ей было холодно, она устала справляться со всем одна…
В такси все исчезло. Она помнила, как садилась туда, но – ничего больше. Очнулась она уже здесь, и осталось определить, здесь – это где?
Она должна решиться, открыть глаза, иначе ясности не будет. Можно досчитать до трех, чтобы заставить себя. Один… Два… И-и-и…
Ничего.
Кристина открыла глаза, а ничего не изменилось. По-прежнему сплошная темнота кругом. Жарко, душно. Двинуться никак не получается…
Почему не получается двинуться?
Это напугало ее куда больше, чем темнота. Кристина задергалась, резко, испуганно, но ничего не добилась. Она даже рот открыть не могла, и в какой-то чудовищный, леденящий душу миг ей показалось, что она парализована. Ее не просто похитили, ей перебили позвоночник, и вот уже она не управляет своим телом, она заперта в нем, как в клетке…
Она заставила себя успокоиться и сосредоточиться на дыхании. Если бы она и дальше поддавалась панике, она бы расплакалась, а плакать нельзя ни в коем случае. Ей и так едва удается дышать через нос. Рот она не откроет, и если она расплачется… Она ведь уже не сможет дышать!
Это отрезвило ее. Не избавило от страха, просто заставило сосредоточиться на собственных ощущениях.
Нет, похоже, не парализована. Просто связана так плотно, что не шевельнуться, и подбородок подпирает нечто вроде мягкого валика, поэтому она не может открыть рот. При этом единственной болью, которую ощущала Кристина, была боль онемевших мышц, и это хорошо.
А больше хороших открытий не осталось. Она застряла здесь, как та самая муха в янтаре. Но через янтарь хотя бы можно увидеть мир…
Она же по-прежнему тонула в непроницаемой тьме. Как Кристина ни старалась, она ничего не могла разглядеть, света в ее новой реальности просто не было. Сначала она решила, что не было и звука, но нет, когда она закрыла глаза и сосредоточилась на слухе, что-то проявилось, приглушенное, едва уловимое… бестолковое. Какая разница, что это такое, если она не может это использовать?
Да она вообще ничего не может, только дышать! И даже это под вопросом, потому что становится душно, так душно…
Новый воздух не приходит. Вот что она пыталась скрыть сама от себя – а потом все-таки вынуждена была признать.
Где бы ее ни заперли, здесь нет ничего похожего на вентиляцию. В распоряжении Кристины осталось лишь то, что попало в клетку, когда странный тип принес сюда пленницу. Но этого так мало, ничтожно мало, а она ничего не сумеет изменить, ей только и остается, что ждать и не плакать…
И по возможности не думать, что очень скоро даже этот ничтожный запас воздуха закончится – а вместе с воздухом закончится и она.
Глава 10
Психопаты со склонностью к садизму действуют по нарастающей. Всегда. По крайней мере, Таиса не знала ни одного исключения.
Сначала они осторожно испытывают себя и мир, будто выходят на тонкий лед. Они совершают первое убийство и тут же отступают, таятся в тенях. Не потому, что их заела совесть, опасаются скорее наказания, потери свободы, того, что удовольствие не повторится… И для кого-то действительно не повторится. Вопреки тому, чему учат фильмы и сериалы, у большинства психопатов интеллект ниже среднего, поймать их не так уж сложно.
Но есть в тенях и другие твари. Более умные. Более терпеливые. Более страшные. Они могут допускать ошибки, но незначительные, и они на этих ошибках учатся. Они разбираются, как работает система, и находят собственные методы заметания следов. Ну а когда с этим покончено, они позволяют себе все больше и больше. Тут как в компьютерной игре, как бы цинично это ни звучало: когда они выходят на следующий уровень,
