На самом деле я убийца - Терри Дири

– Некая Клэр Тируолл наняла мистера Дэвиса ограбить для нее одну контору.

– Это я знаю. Хелен сделала записи; она его подозревала.

– Он в свою очередь пытался шантажом заставить ее заплатить сверху, так что она наняла меня его убить.

– Ты заложил бомбу в мою машину и взорвал ее. Мне повезло остаться в живых, подонок!

– Вам и правда повезло – как вы выразились, – потому что было темно и я допустил ошибку с подключением проводов. Хорошо еще сам не взорвался, – заметил я.

– Забавно будет, если сам подрывник взлетит на воздух, как мог бы сказать Гамлет. Какая ирония, – сказал актер, все еще тяжело дыша.

– Клэр заплатила вам за убийство Тони? – спросила констебль Джеймс, и ровно в этот момент зазвонил телефон. Я взял трубку.

– Это Клэр Тируолл. Вы же не убили Тони Дэвиса, верно?

Должен признаться, мне стало неловко.

– Я редко промахиваюсь дважды.

– Вы вернете мне деньги?

– Мадам, это не супермаркет, и возврат не предусмотрен. Я сказал, что в следующий раз все исполню.

Констебль с актером смотрели на меня, и эмоции менялись на их лицах, как узор в калейдоскопе. Алин Джеймс выхватила трубку из моей руки:

– Мисс Тируолл, это констебль Джеймс. Вы понимаете, что помимо вины в ограблении «Альфатайна» вы теперь виновны еще и в сговоре с целью убийства?

Я подошел ближе к аппарату; будь у меня больше изящества в выражениях, я сказал бы, что Клэр мурчала на другом конце провода.

– Единственный, кто может это подтвердить, – мистер Браун. Удачи вам в привлечении его к свидетельствованию против меня. Он либо вернет мне деньги, либо выполнит заказ.

– Выполню, – заверил я, и Клэр Тируолл, мягко усмехнувшись, повесила трубку.

Актер ответил на мою ремарку сдавленным восклицанием:

– Вы с ума сошли!

– Я деловой человек, – возразил я. – И у меня контракт.

– Контракт на мое убийство. Констебль… Алин… вы же не позволите ему меня убить!

Полицейская сделала официальное лицо.

– В действительности я не могу ему помешать, не сев в тюрьму до конца жизни. Вы же читали про гибель констебля Грейторикса – мы все согласились, что он убийца Хелен.

– Да, – подтвердил Тони.

– Я заказала это убийство.

– И позволите этому психу меня прикончить, чтобы спасти собственную шкуру?

Она улыбнулась.

– Не совсем. – Полицейская развернулась ко мне. – Мистер Браун. У вас письменный контракт или соглашение на словах?

– На словах, конечно. Я же не выжил из ума, чтобы оформлять такое на бумаге.

– Как я и предполагала, – кивнула она. – А в вашем соглашении на словах установлены сроки? Вы обещали убить его сегодня? До конца недели? В этом месяце?

– Сроков не было, – ответил я.

– Что, если мы договоримся, что вы убьете его двенадцатого января две тысячи двадцать третьего года? Через пятьдесят лет? Вы не нарушите обязательств, а Тони к тому времени, скорее всего, все равно умрет. Вы заработаете свои тысячи фунтов на одном неудачном взрыве и одной естественной смерти.

– Звучит разумно, – сказал я. Развернулся к актеру: – Вы согласитесь на такой компромисс?

– Фауст согласился… и посмотрите, куда это его завело, – буркнул он.

Мне хотелось поскорее убраться из города, и Тони Дэвис жутко меня раздражал.

– Можем ограничиться пятьюдесятью неделями, если вам угодно. На Рождество в следующем году?

– Нет-нет! – горячо возразил он. – Моя мама ужасно расстроится. Она и… ну, всего двое-трое друзей, но все равно. Нет. Пусть будет пятьдесят лет.

Констебль Джеймс засвидетельствовала нашу договоренность. От рукопожатия Тони Дэвис уклонился, что было, по-моему, невежливо.

47

Конец пути Рассказ Тони

Четверг, 12 января 2023, вечер

Каков ваш худший кошмар? Стоять на заре перед расстрельной командой? Нет, ждать в камере смертников, наблюдая, как часы отсчитывают секунды оставшейся вам жизни, одну за другой. Последняя сигарета, последний ужин, последняя прогулка, а потом вас привязывают к стулу и надевают повязку на глаза.

Расстрел длится лишь миг. По-настоящему убивает ожидание. Вот что я ощущал, сидя в своем уютном доме – награде за сорок лет успешной писательской карьеры.

Знаю, что вы подумали. «Почему ты не бежишь?» Ответ: потому что профессионал вроде Джона Брауна все равно меня выследит. Я не предотвращу казнь, а лишь оттяну ее.

Или «почему ты не пойдешь в полицию?». Потому что их продажная банда немедленно выдаст меня Брауну.

Все дороги ведут к старухе с косой. Ради всего святого, Тони Дэвис, перестань использовать трагические метафоры для сокрытия правды! Я попросту не знал, что мне делать. Вторая бутылка вина опустела. Я не смогу даже предложить Брауну чего-нибудь выпить. Как неприлично с моей стороны!

Мой мозг парализовали страх и полнотелое красное бордо – ладно, возможно, вино было австралийским. А ноги парализовал стук в дверь. Помимо паралича я испытал удивление. Как любезно для убийцы – постучаться, прежде чем войти. Как деликатно. У меня с утра были уборщики, поэтому, когда полицейские фотографы придут снимать место преступления, им будет приятно работать в чистоте. Моя любимая гитара стояла без чехла рядом со сброшенными домашними туфлями. Фотография моей последней жены стояла на каминной полке над потрескивающим пламенем. Она скончалась год назад, и хотя скорбел я недолго, меня все-таки радовало, что ей не придется все это пережить.

– Входите, – хрипло сказал я. Дверь была незаперта. Какой смысл?

Ручка медленно опустилась, как в лучших (и худших) фильмах ужасов. Дверь приоткрылась, послышался тихий голос. Не тот, который я ожидал услышать. Я поднял голову, пытаясь стряхнуть алкогольный туман. (Не получилось.)

– Добрый вечер, мистер Дэвис, – сказала она.

–Добрый вечер, заместитель старшего констебля Джеймс,– отозвался я, радуясь, как собака, которой вместо побоев дали косточку. Моя радость померкла при виде мужчины у нее за плечом. Его я как раз ожидал.

– Ничего, если мы войдем? – спросила она.

– У меня только один стул для гостя, – ответил я, пожав плечами.

– Я присяду рядом с тобой на диван, – сказала она негромко, опускаясь на подушки. Браун сел на стул с жесткой прямой спинкой – его собственная спина была еще жестче и прямей.

Я показал им пустые бутылки:

– Предложил бы вам вина, но…

– Мне надо было захватить бутылочку, как обычно, когда приглашают на вечеринку, – сказала она. Я играл (и писал) в стиле, который принято называть «черным юмором». Но никогда не переплюнул бы по черноте констебля (в отставке) Алин Джеймс.

Мы состарились вместе. После похорон моей жены в прошлом году мы с Алин встретились за парочкой бутылок ее любимого бордо, и она заметила, что годы нас потрепали.

– Они всех треплют, – заплетающимся языком ответил я.

Она печально на меня