Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева
Вниз вели грубо вырубленные в стенке колодца ступени и скобы, чтобы держаться. Тут-то и пригодились веревки, из-за которых на поверхности возник спор. К несчастью, я сумел настоять на своем, и веревки, вернее, альпинистские шнуры оказались в тех обстоятельствах под рукой. Спуск прошел более-менее благополучно, если не считать непонятных перепадов давления и наплывающей волнами дурноты. Время словно остановилось.
Достигнув дна, я захотел прикинуть, сколько метров составляет глубина колодца. Увы! Несмотря на выработанную профессией и многократными походами под землю способность определять такие вещи с ходу – ничего не получилось.
Из колодца вел всего один тесный проход, пришлось двигаться по нему согнувшись, задевая стенки локтями и плечами. Заканчивался он Т-образно, двумя расходившимися в противоположные стороны галереями. Интуитивно я выбрал левую. Это – мое последнее осознанное воспоминание. Потом я оказался в плену галлюцинаций, будучи не в силах отличить реальность от болезненных видений. Впереди, в кромешной тьме, начали мелькать факелы и раздаваться плач и стенания. Очертания галереи, ее стены и своды, казалось, потеряли твердость, стали проницаемыми для слуха и зрения. Призрачная процессия двигалась впереди, между красными колоннами скользили фигуры в тонких белых одеждах, развевались женские волосы, шуршали сандалии, бряцало не то оружие, не то цепи. У меня закружилась голова. Я, кажется, остановился и закрыл глаза, но когда я открыл их – застал все ту же картину. Впрочем, с одинаковой долей вероятности можно предположить, что я продолжал идти вперед.
Жуткие грохот, вой и рев потрясли затхлый воздух подземелья. Или ужасные звуки породил мой мозг – это остается загадкой. Пол под ногами заколебался, что-то пронеслось мимо. Кто-то кричал – может быть, я. На секунду все стихло. Мрак вспыхивал, отсветы пламени плясали по сводам; и снова рокот, топот, хрипы, всплески, звон, чье-то тяжелое дыхание разрывали тишину. Все прекратилось внезапно, как и началось. В галерее словно висел туман. На ватных ногах, не чувствуя своего тела, я пошел вперед и почти сразу оказался в Т-образном помещении, из которого и выступил в путь. Вверх уходил ствол колодца, слева от меня зиял вход в галерею. Ситуация повторилась, но с легким нюансом: я не имел понятия, откуда вышел.
Что было дальше? Как я выбрался на поверхность? Как они выбрались? Как ко мне вернулись ясность сознания и дар речи? Не помню.
– Вот оно, ваше проклятое условие! – было первое, что я сказал. – Вы довольны?
Я не ждал ответа. Я знал, что никто мне ничего не сумеет объяснить. Я пошел прочь.
Мы расстались, разошлись в разные стороны. Но яд, попавший в наши жилы при укусе змеи, продолжал свое разрушительное действие. Я надеялся, что это пройдет, но все только усиливалось. От этого негде укрыться, спрятаться, оно настигает.
Они нашли меня и поведали нелепую историю. Они умоляли меня помочь им повернуть все вспять. Они сказали, что знают, как и где это можно осуществить. Они казались еще большими безумцами, чем я.
Единственное, на что я согласился, – повторить. Это была ошибка.
Нельзя войти дважды в одну и ту же реку. Нельзя в полной мере пережить во второй раз минувшее. Нельзя повернуть время вспять. Ужасное путешествие было заранее обречено на провал. Я не смог, и они не смогли. Мы пытались! Мы перешагнули через свой страх, но сделали это впустую.
– А может быть, он сам хотел умереть, – говорили они. Убеждали меня. – Может быть, он сам хотел, чтобы его убили. Он грезил свободой, мечтал о ней. Он даже не сопротивлялся. Почти. Разве что только для вида. Чтобы история казалась правдоподобной. Он вырвался на свободу! Он вышел наружу, на поверхность, и поселился в нас. Если мы не загоним его обратно, нам конец. Конец!
Волосы шевелились у меня на голове от их слов, сердце замирало. Я отказался. Я не мог! Не мог.
– Ты пожалеешь, – сказали они. – Ты не можешь оставаться непричастным.
Яд разъедал их быстрее, чем меня. Они были пропитаны им – насквозь.
– Раз мы не можем вернуться туда, придется поступить по-другому, – настаивали они. – Нужно предотвратить самый первый момент ужасного заблуждения. Начать все сначала и закончить так, как должно. Как завещали боги.
– Какие боги? – не понимал я.
Они бредили, и я бредил вместе с ними. Они звали меня, умоляли, угрожали. Я нашел в себе силы сказать «нет». Они отчаялись обратить меня в свою веру.
Когда я увидел Двуликую, догадался: участь моя решена. Возможно, я на ложном пути, время покажет. Если я буду жив через две недели, через месяц – значит, все в порядке и весь этот страх порожден моим собственным воображением, пораженным «сумеречной зоной».
Если я буду жив, эти строки никто не прочтет.
Любопытство – слишком мощная сила. Оно бывает непреодолимым. Желательно не соблазниться и не пострадать, говорю вам искренне, наученный горьким опытом.
Если же вдруг, паче чаяния, кто-либо заинтересуется моими записями, забудьте о них как можно скорее. Уничтожьте файл! Порвите лист с планом подземелий, сожгите его, развейте по ветру. Ради вашего же блага!
Почему я сам этого не сделал? Правильный вопрос. Я уже отравлен, я – «меченый». Мне нужно искать противоядие, если оно вообще существует. Я обречен искать выход. Я – наполовину мертвец. А впрочем, возможно, уже и труп. Трупы не дают советов. Рискните поверить мне, и вы останетесь живы и невредимы.
Написал я вышеизложенное для личного пользования, так как на память свою более рассчитывать не смею. Если она мне еще понадобится…»
Сыщик еще раз пробежал глазами последнюю строку. Жутковато…
– Угадал, парень, – вздохнул он. – Ты уже труп. Двуликая не обманула. Но за совет спасибо. С и К! Опять эти две буквы. Что они скрывают или на что указывают? На кладбище Симонова монастыря?
Разговор с худющим подростком, копавшимся в куче строительного мусора неподалеку от трапезной, всплыл в его памяти.
– Есть еще вариант! – хлопнул себя по лбу сыщик. – Как же я сразу не догадался. СК… ну, конечно!
Глава 23
Москва. Октябрь
Ева любила эти ясные осенние дни, когда необыкновенная четкость красок делает прощальный блеск природы особенно прекрасным. Каждая веточка с задержавшимся на ней
