Кровавый гороскоп - Эш Бишоп
– Хорошо выглядишь, Лесли.
– Спасибо, Бобби, ты тоже.
– Когда мы виделись в прошлый раз, ты был как зомби. Обвисшая кожа, в руке чизбургер, – Бобби подобрал каймито и стряхнул песок.
– В Мексике гораздо лучше.
Бобби промолчал. Он стоял чуть боком, скрестив на груди руки. Лицо его было непроницаемо. Лесли медленно слез с гамака, приспустив натянутые на живот плавки.
– Кажется, я должен объясниться, – сказал он.
– Ага. Только позволь сначала рассказать, чем я занимался все эти месяцы.
Лесли и Бобби шли по пляжу. Стайка мальчишек, не дождавшись шоу, вернулась к своим играм в океане. Они с разбегу прыгали в небольшие волны, которые катились к берегу от рифа.
Бобби подобрал камешек и, запустив его по воде, сказал:
– Ты попросил меня вернуться в братство «Тета Ро Каппа», так как искренне верил, что изнасилование было. А верил ты потому, что накануне ночью под крестом в Президио-парке обнаружил четверть миллиона долларов. Деньги сразу убедили тебя в правдивости гороскопов.
– Мы видели нападение тигра, мужика протащили за джипом, а когда я нашел деньги… Не то чтобы я их искал. Пока мы с Лапейр ждали набега кладоискателей, она начала рыть около своего креста, а я просто… Да их толком и не спрятали. Земля была совсем свежая, недавно вскопанная.
– И ты нашел четверть миллиона долларов, спрятал их, вероятно, в багажнике, и потом просто торчал там, отрабатывая смену.
Они добрели до скопления валунов, мокрых после прилива. Бобби уселся на один из них, а Лесли встал рядом и повернулся к океану.
– Отдаю тебе должное. Другой бы тут же и пропал с деньгами, но ты хотел удостовериться, что «насильники» получат по заслугам. К несчастью, от нежданного богатства ты потерял голову. И не просто вломился в дом, но еще и в собаку стрелял. Стефани Амбросино погибла там, у холма, на котором стоит братство, но парней нельзя было привлечь даже за нарушение общественного порядка…
Лесли хотел было объяснить, что его это не слишком волновало. Почти всю свою взрослую жизнь он сталкивался с ущербностью американской судебной системы. Но в последние три месяца – с того момента, как попал в Манунтел и понял, что может быть здесь счастлив, – Лесли чувствовал, как внутри что-то свербит. Он не сразу догадался, что это, но, когда боль в спине ушла, зуд в подсознании проявился отчетливее. И однажды утром, обнимая сладко спящую мексиканскую проститутку, он вдруг осознал. Это было чувство вины. Его бегство было рефлекторным, как у мальчишки, который спасается от воображаемых монстров в темном гараже, вот только в гараже у Лесли чудовища были настоящими – от хронической боли до ненасытных бывших жен, от серийных убийц до высокого холестерина. Но самым страшным чудовищем оказалось ощущение собственной ненужности.
– Что ты от меня хочешь, Бобби?
– Мы его остановили. Астролога-убийцу. Это был Терри Аббатиста.
– Даже в этой глуши я видел новости. Прочел твою статью в интернет-кафе в Мехико. Жаль, что так вышло с Майло и Лапейр.
– Майло все еще ходит по врачам. По-прежнему остроумно язвит, хотя некоторые мышцы лица у него теперь не двигаются. В том, что случилось с Майло, виноват лишь Терри Аббатиста. Но мы могли бы остановить его быстрее, если б лучше делали свою работу. Журналист-расследователь. Детектив, – Бобби запустил еще один камешек. Лесли поставил руки на пояс.
– К тому времени я перестал быть детективом, Бобби. Я стал нянькой. Разве ты не заметил, как мы работали на месте преступления? Последние три года жизни я только и делал, что ждал приезда парней в резиновых перчатках, с пакетиками и микроскопами. Их отдел постоянно рос, а все остальные – сокращались. В ту первую ночь в Клермонте Лапейр получила повышение в убойный отдел, но радоваться вместе с ней я не мог. Она так стремилась стать детективом, а профессия вымерла. Мы лишь обносим лентой место преступления и ждем ученых. Присяжным теперь нужны улики, которые не видны глазу. Никого больше не волнует, отвел ли подозреваемый взгляд, нашел ли ты едва заметную нестыковку в его мотиве или алиби. Улики микроскопичны. Жучки. Фолликулы волос. Глаза у меня уже старые, Бобби, да и мозги тоже. Не могу делать ту же работу, что технари и ученые. Лапейр повысили до менеджера печатных машинок.
– Когда я устроился в «Реджистер», Майло мне то же самое говорил о журналистике. А Аббатиста – о боге.
– Газеты скоро вымрут вслед за детективами.
– Вероятно. Но, может, двигаться стоит не только вперед, – Бобби взглянул на поджарых загорелых мальчишек, которые плескались в океане, а потом поднял правую ногу, спасаясь от набежавшей волны. – И мне кажется, ты очень скоро пожалеешь, что детективы еще не вымерли. Трое из них прямо сейчас у тебя на хвосте. Накамура и Пирс нашли зацепку в Акапулько. А вот детектив-лейтенант Тереза Лапейр подобралась гораздо ближе. Она в тридцати милях на восток отсюда, в Туксии.
– Ты сказал, детектив-лейтенант?
– Да Лапейр скоро весь завод печатных машинок к рукам приберет. Месяц в больнице позволил начальникам ее заметить. И статья моя не повредила. Но за шестипроцентное повышение оклада она дорого заплатила. Потеряла почку, восемнадцать часов провела под скальпелем. Из живота и ног у нее достали три пули. Будь рядом ее напарник, предупреди он ее, что не стоит доверять людям Аббатисты…
Шарик вины в мозгу у Лесли начал разбухать. Ему хотелось, чтобы Бобби Фриндли ушел. Но одна вещь по-прежнему не давала покоя.
– А кто отправил Накамуру с Пирсом в Акапулько? Меня там никогда не было.
– Я. Не хотел, чтобы перехватили мою сенсацию.
– Так ты сюда за статьей приехал? Последний штрих к истории, вынесшей тебя на гребень славы? Может, ну его? Я нашел себе новую жизнь, получше прежней. И нашел в себе человека, получше прежнего.
– А как насчет «нашел четверть миллиона долларов»?
– Ну, Бобби, брось. Забудь, что видел меня.
– За последние полгода я повстречал троих людей, которые олицетворяли для меня фигуру отца. Один из них мертв. У второго не двигается правая часть лица. А третий здесь, на пляже. Помнишь, что он сказал мне перед тем, как почти бесследно исчезнуть?
Лесли не ответил. Он подтянул к себе ветку с каймито и сорвал еще один плод. Потом похлопал Бобби по плечу и зашагал вдоль грунтовой дороги по направлению к небольшой кучке хижин и лачужек, которую
