Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

Астра, спрятавшаяся за диван, как только засвистели пули, теперь высунула голову:

– Я помогу Элаю, – заверила она. – Срежь путь через комнату отдыха и перехвати Терри на том конце лужайки.

– Пожалуйста, скажи, что ты записала признание, – сказал Бобби, вспомнив ее трюк в братстве.

– Каждую секунду, – ответила Астра и показала телефон, на котором шла запись. Она подбежала к Элаю и, насколько могла, позволила ему на себя опереться. Вместе они заковыляли к двери на западной стороне.

– Где Лапейр? – спросил Бобби.

– Снаружи. Ранена. Возможно, убита, – ответил Элай.

Элай и Астра вышли на задний двор и медленно потащились вслед за Аббатистой.

Глава 41

Бобби ощупал карманы Райфа и нашел сотовый. По груди и правому плечу Райфа струилась кровь. Бобби поднес телефон к его лицу, чтобы разблокировать, и позвонил в полицию. Услышав голос диспетчера, он закричал: «Нужна скорая. Дом Терри Аббатисты на горе Соледад. Офицер Тереза Лапейр ранена. Пожалуйста, побыстрее!» Он не знал адрес, поэтому просто положил телефон на пол в надежде, что звонок отследят.

И сразу бросился к двери, боясь, что Аббатисту уже не догнать. Вслед ему в деревянный косяк врезалась пуля. Бобби запрыгнул в соседнюю комнату, схватив первое, что попалось под руку – кий с бильярдного стола.

Он пригнулся и стал ждать. Дверь прошили еще две пули, но на довольно безопасном от Бобби расстоянии.

Бобби слышал свое собственное прерывистое дыхание. Изрешеченная пулями дверь распахнулась. Бобби подскочил и рубанул кием в открывшийся проем. С другой стороны двери у стола стоял Тимур: его пошатывало, пистолет болтался в руке. Кий попал ему прямо по левой кисти. Тут же Бобби ладонью выбил пистолет из правой. Для этого ему пришлось отбросить кий, о который они с Тимуром моментально споткнулись и кубарем покатились по полу.

Тимур вскочил первым. Подхватив кий, он саданул Бобби по плечу.

Бобби кое-как поднялся и, подволакивая ноги, начал пятиться к двери в комнату для отдыха. Он старался прикрыть правый бок, не спуская глаз с кия в руке Тимура.

Тот надвигался на Бобби, позабыв про упавший пистолет.

– Как при первой встрече, да? – сказал он. – Ты еще высмеял меня за участие в Олимпиаде сразу в двух видах спорта. – Тимур сделал кием выпад, целясь Бобби по ногам. Удар пришелся по левой ляжке, ногу пронзила жгучая боль. – Помнишь, Бобби, что это были за виды спорта?

– Какие-то для дамочек, – ответил Бобби, продолжая пятиться.

Глаза Тимура налились от злости. Он по-фехтовальному подшагнул вперед и нанес короткий, но хлесткий удар Бобби в левое ухо.

Барабанная перепонка у Бобби взорвалась, ухо загудело на четыре разных тона, подступила тошнота. Тимур криво ухмыльнулся и что-то сказал, но Бобби не разобрал слов. Ему пришлось зажмурить глаза, чтобы вернуть фокус. Тимур снова ударил – сильно, прямо по голове. Бобби покачнулся влево, рассчитывая ухватиться за перила – за недокрашенные перила, сломанные при сборке платформы Петосириса.

Защищаясь, он поднял руки. Боль пронзала самые разные части его тела.

– Гимнастика и фехтование. Равновесие, сила и контроль. Хорошенько я тебя приложил пару минут назад, да?

– Я притворялся, – сказал Тимур.

– Считал в уме своих сербских овец. Я же говорил, что дважды твой должник? За мной остался еще один должок.

– Это вряд ли, – ответил Тимур, вращая кием над головой.

Бобби выпрямился и опустил руки, открыв верхнюю часть корпуса.

Тимур выбросил сумасшедший по силе удар, пытаясь снести голову Бобби с плеч.

Бобби отступил назад, и кий попал ему в грудь. Он почувствовал, как хрустнула еще пара ребер, а по телу прокатилась жгучая, ослепляющая волна боли. Не давая Тимуру разорвать дистанцию, Бобби схватил его за локти и зажал кий под мышкой. От удара Бобби по инерции попятился к сломанным перилам и изо всех сил потащил за собой Тимура. Их сплетенные тела с плеском рухнули в бассейн Аббатисты у глубокого края.

И тогда Бобби дал волю своим прежним инстинктам. Будь у него время, он бы вспомнил о боли в груди, о гудящем ухе, отбитом плече и макушке. Но ничего вспоминать Бобби не пришлось – ноги и руки задвигались сами, помогая ему обрести равновесие. Он попеременно подгребал ногами, как в водном поло, то поднимаясь по грудь, то опускаясь по шею. Когда Тимур всплыл на поверхность за воздухом, Бобби врезал ему по лицу, легко сохраняя при этом вертикальное положение. Тимур всплыл снова и попытался ухватиться за Бобби, вцепиться ему в глотку, но Бобби увернулся и надавил Тимуру на голову, заставив его опуститься ко дну. Каждый раз, когда тот пытался вдохнуть, Бобби напрыгивал сверху и бил по голове, заставляя снова уйти под воду.

На четвертом ударе тело Тимура обмякло, и он перевернулся лицом вниз. Удерживая его под водой, Бобби начал считать до тридцати – вдруг тот опять, как опоссум, притворился мертвым. На счете «двадцать два» Тимур принялся бить по воде руками и ногами, чтобы сбросить с себя Бобби и снова поднять голову над водой.

Дождавшись, когда Тимур дернет ногой в последний раз и окончательно обмякнет, Бобби досчитал до двадцати, а затем подтащил массивное сверху, но субтильное снизу тело Тимура к мелкому краю бассейна и принялся его откачивать.

Глава 42

Тимур перевернулся на бок и закашлялся. Изо рта вылилась вода со рвотой, от судорожных вдохов грудь заходила ходуном.

Бобби встал. Пусть и насквозь промокший, он был хотя бы цел. Сердце билось короткими, сдержанными ударами. С тумбочки у стола Аббатисты он взял лампу, выдернул из нее электрический провод, связал руки и ноги Тимура в один узел и вышел на задний двор.

С океана дул ветер – достаточно сильный, чтобы разгонять и сталкивать волны, поднимая в воздух густые облака белой пены. Футах в двадцати от берега у пляжа Блэкс стоял катер для катания на водных лыжах. Он качался и подпрыгивал при каждом набеге прилива. Бобби огляделся, нет ли где следов Аббатисты, Элая или Астры. Но ничего не нашел и по зеленой лужайке захромал туда, где двор, изгибаясь влево, пропадал из вида.

Не прошел он и десятка шагов, как сквозь гул в ушах уловил отчаянные возгласы, принесенные океанским ветром. Бобби бросился вдоль подпорной стены на восток вслед за призрачными звуками. У края двора он увидел Астру, а в паре футов у нее за спиной – Элая. Тот стоял у самой ограды и заглядывал в разверзшуюся