Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе
Джулиано Руффини, настаивающий на своей невиновности, придерживается прежней линии защиты: если некоторые картины или рисунки, которые ему повезло найти, позднее были приписаны великим мастерам, он к этому отношения не имел. Ответственность полностью лежит на экспертах, арт-дилерах и сотрудниках музеев. Он никогда ничего с уверенностью не утверждал, поэтому не понимает, в чем его можно упрекнуть.
Однако его неприятности в Италии пока не закончились, потому что, как он сообщил в одном из писем Ферийону, налоговое расследование сильно мешает ему вести привычный образ жизни.
На данный момент Джулиано Руффини «проживает на Мальте, после того как долгое время жил между Францией, Италией и Бельгией». Когда во Франции началось следствие по его делу, предприимчивый коллекционер стал ездить гораздо меньше, хотя до того был настоящим кочевником. Теперь у него уже нет массы адресов по всей Европе. В Брюсселе он жил в доме 49 по улице Сен-Бернар, потом в доме 3, авеню Уинстона Черчилля, где его поселила подруга, с которой их познакомил адвокат. Джулиано указывает, что «это переселение в Брюсселе организовал Михаэль Торджман, когда предложил свои услуги помощника». Последний уточняет, что его бывший партнер счел квартплату завышенной и добился ее снижения с 300 до 200 евро, а затем адвокат поселил его по адресу своей приемной.
Джулиано Руффини не любит путешествовать на самолетах. Он мне объяснил, что предпочитает машину или поезд, когда отправляется по делам в Монте-Карло, Женеву, Париж, Брюссель или Лондон. Свои регулярные поездки на Мальту и обратно он превращает в длинные экскурсии, пересекая Италию на машине с севера на юг, а потом садится на корабль и плывет в живописный порт Ла-Валетта, где финансовое законодательство столь же благоприятно, как и воздух Средиземноморья.
Хотя многие картины, которые связаны с его именем, проделали извилистый путь, это объясняется, по словам наиболее преданных друзей Руффини, исключительно оптимизацией налогообложения. Вполне простительный грешок для арт-рынка, гимн которого должен был бы называться «Искусство уклонения от налогов». Кроме того, как напоминают те же друзья, законодательство не всегда было таким строгим, как сегодня, и использование арт-дилерами офшорных компаний и счетов никому не ставилось в упрек, что признало даже французское следствие.
Джулиано Руффини не скрывал, что имеет счета за рубежом – в конце концов, здесь нет ничего незаконного. Од Бюрези удалось арестовать около 3 000 000 евро на одном из них – на счете продюсерской компании в Монако, но Руффини добился через монакский суд освобождения фондов, оформленных на имя его сына. Помимо этих средств, он владеет парижской квартирой и роскошной резиденцией в Эмилии, о которой мы уже говорили, а также домом в Парме, где уже много лет ведется масштабная реставрация. Кроме того, никто не знает, сколько еще произведений искусства имеется в его распоряжении и какая судьба их ожидает.
Джулиано Руффини настаивает на своем статусе коллекционера, который покупает и продает исключительно из любви к искусству. Соответственно, он отвергает все обвинения, которые могли бы быть предъявлены коммерсанту. Данная ситуация не могла не привлечь внимания налогового ведомства Италии, особенно после того, как в прессе стали появляться статьи с упоминаниями о сделках на миллионные суммы. Официально Руффини получает лишь небольшую пенсию, как бывший фермер. Неудивительно, что налоговая служба выразила по этому поводу некоторый скептицизм. В 2018 году, после нескольких лет расследования относительно предполагаемого уклонения от налогов в объеме 6 000 000 евро, ему был выставлен счет на сумму вдвое больше, включая пени, проценты за задержку и дополнительное налогообложение. Сам Руффини комментировать это решение отказывается, но сейчас пытается его опротестовать. Тем не менее миллионы, прошедшие через его счета, позволяют составить представление о его доходах за последние десятилетия.
В книге я коснулся лишь нескольких конкретных случаев. Но картин через руки Джулиано Руффини прошли десятки. Многие из них, скорее всего, никогда не всплывут на поверхность, будучи надежно упрятаны в хранилищах арт-дилеров и частных коллекциях.
Руффини с большим удовольствием продемонстрировал мне на мобильном телефоне подборку фотографий своих сокровищ. Помимо картин, о которых мы уже говорили, – а это лишь верхушка айсберга, – он показал копию портрета мужчины с усами Ван Дейка, которую, по его словам, продал с одобрения парижского эксперта Рене Милле, и натюрморт с орехом Коорта, проданный Жану-Шарлю Метиасу. Только за 2007 год он успел продать найденную в Мадриде картину предположительно кисти Кавалера д’Арпино, фламандское «Снятие с креста» и портрет мужчины в парике французского XVIII века. Среди прочих он упоминает найденного в Болонье Бартоломеуса ван Бассена, отвечавшего за крупное строительство в Гааге. Эту архитектурную перспективу с подписью художника, где изображены всадник, карлик и сокольничий, он предлагал эксперту аукционного дома Bonhams, который отнес ее к творчеству другого, менее значимого мастера. Но Руффини не дал себя провести.
Он выставлял на рынок и другие фламандские картины, в частности интерьер таверны с солдатом и служанкой, который, по его словам, приобрел в Парме в 1999 году, или еще одно «Снятие с креста», купленное в Мадриде в 2007 году, которое приписывается пражской школе 1600-х годов, с персонажем в восточном костюме, а также сцену в таверне Эгберта ван Хемскерка Старшего.
Руффини упоминает и картину на дереве Георга Флегеля. «Я поручил ее Жану-Шарлю Метиасу, и он ее продал за 50 000 евро вBonhams как работу мастерской художника». Честное слово, для этого посредник не нужен – так я бы справился и сам… А потом она появилась на арт-ярмарке в Маастрихте, уже как Флегель!»
Данный натюрморт размером 24 × 31 см, с рыбой в тарелке, скарабеем и бокалом вина, хлебом, луком и глиняной миской, в действительности был продан за 55 000 фунтов стерлингов (63 400 евро) на аукционеBonhams 7 июля 2010 года. В каталоге аукционного дома упоминается присутствие на обороте доски отметки Амброзиуса Энгелантса, краснодеревщика из Антверпена, работавшего в 1620-х годах, но далее говорится, что речь идет о копии с оригинала из Кельнского музея, с изменением положения бокала. «Руффини на меня разозлился, – признается Метиас, – узнав, что дилер, который купил натюрморт в Лондоне, потом выставил его на своем стенде в Маастрихте как произведение самого Флегеля за… 500 000 евро!»
Помимо счетов и документов об экспорте некоторые сделки подтверждаются расписками
