По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер
— Думаю, опознала.
— Как в воду глядел. Устроили очную ставку. Она твердит свое, а он в ответ:«Пусть старуха не мутит воду. Не тратьте зря время. В ту ночь я был с компанией на реке Лососинке». Спрашиваем: «С какой компанией?» Назвал. Стали разбираться. Оказывается, все они укатили в Ленинград. А он все твердит: «Не тратьте зря время».
— Между прочим, хороший совет…
— Согласен. Но версию-то надо до конца разработать. Отправилась Зоя Михайловна с одним из наших в Ленинград. С трудом на какой-то даче отыскали ту теплую компанию. И что бы ты думал? Полное алиби у Александра.
— А вторая версия?
— Там возни еще больше было. Целый том она в деле займет. В ходе этого расследования еще больше укрепились в мнении, что погибшая была хорошим человеком. Вот что в школьной характеристике говорится, — Аристов полистал лежавшую перед ним довольно толстую папку, — слушай: «Спокойная, сдержанная девочка». А с последнего места работы пишут: «Выдержанна, скромна». Видишь, как сговорились…
— Ну, а с парнем тем, что грозил ей, все ясно?
— Да, был такой парень. И угрозы были. Спьяну. А оснований к серьезным подозрениям никаких. Тоже полное алиби. Сказал человек чепуху, и сам потом об этом жалел.
— Что же, будем загорать?
— Это ты в отпуске загорал. А я сейчас хочу тебя в курс дела ввести и напомнить, что дело это по всем статьям твое.
— Не сердись, Арсеньич, я так… Понятно, что мое. Думаю, никуда этот гад от нас не уйдет.
— А ты не хвались. Лучше бы идейку какую подкинул.
— Подкину. Давай еще раз посмотрим со всех сторон. Материалы следствия почти с полной достоверностью показывают, что этот тип…
— Подозреваемый.
— Хорошо: подозреваемый тип! Хочу называть вещи своими именами. Так вот он, видимо, вместе с ней приехал на поезде из Кондопоги. Будь он петрозаводский, не стал бы по паркам шляться так долго. Думаю, тоже приезжий. Приезжему ведь где-то жить надо. Отсюда вывод: надо еще раз внимательно порасспросить во всех гостиницах, не появлялся ли кто в ночное время. Куда-то должен же был он отправиться после преступления. На вокзалах ничего не замечено. Значит…
— Ладно. Остальных я распределю, а «Северную» ты возьмешь на себя.
Так и решили. Ковалев немедленно отправился в гостиницу «Северная». Сколько раз бывал он здесь по работе. Как говорится, знал все входы и выходы, знал людей, и это очень ему помогало. На этот раз тоже помогло, да и определенное везение имело место. Оно ведь бывает не только на футбольном поле, когда мяч, посланный форвардом противника точно в ворота, попадает в штангу. Везет иногда и сыщикам. Так было и на этот раз. Ковалев обходил дежурных по этажам. Слышал от них то же, что до него слышали и другие оперативники: «Нет, после двух часов ночи никто не приходил», «Не видела…», «Не припомню такого случая», «Была в отпуску», «Нет, я в этот день не дежурила». Как договорились… Но вот дело дошло до Анны Дмитриевны Ситневой, которую Ковалев хорошо знал. Сидя за полированным столиком, она неторопливо перебирала карточки, каждая из которых рассказывала о человеке, живущем в определенном номере. Сама профессия вырабатывает у дежурных в гостиницах определенное внимание к деталям, к мелочам, к такому, чего человек со стороны и не увидит. Оторвавшись от своих карточек, Анна Дмитриевна внимательно выслушала Ковалева, сморщила лоб, припоминая теперь уже довольно далекую ночь. Перед ней предстало нечто в виде плохо проявленной фотографии, но по мере того, как восстанавливались детали, фотография делалась все более четкой.
— Постой, Николай Ефимович, — сказала она, приподнимаясь из-за стола. — Постой. Было ведь, было! Помню: возвратился один. Я как раз на часы посмотрела — сравнялось три часа ночи.
— Фамилию запомнила? — спросил ее Ковалев, торопясь выяснить самое главное и в глубине души готовя себя к отрицательному ответу. Разве запомнишь всех…
— Запомнила. Почему не запомнить. Этот, длинный, еще за номер несколько дней не расплачивался. Я ему и раз напоминала, и два, и три. Все без толку.
— Так какая все же фамилия? — не удержался Ковалев.
— А ты, дорогой Николай Ефимович, не торопи. Не люблю, когда меня торопят. Все скажу, как полагается. Фамилия его Грощенко. Все в таком светлом плаще ходил. Импозантно выглядел. И на женщин поглядывал очень охотно. А тут, помнится, вернулся в одном пиджаке. Помятый какой-то, сам не свой. Через несколько часов расплатился и уехал.
— А имени его часом не запомнила, если уж такая памятливая? — с тайной уверенностью, что услышит знакомое имя, спросил Ковалев.
— Чего нет, того нет. К чему мне его имя.
— Ничего. Это мы мигом узнаем у администратора. Спасибо вам огромное, Анна Дмитриевна. Надо вам в уголовный розыск на работу переходить. Будете грозой жуликов.
— Ничего, мне и тут неплохо. Они и тут меня боятся. А что этот долговязый натворил?
— Этого пока сказать не могу. Идет следствие. Сами понимаете…
— Понимаю, как не понять…
Казалось бы, ну чего особенного узнал Ковалев. Лишь фамилию человека, который пришел в гостиницу в три часа ночи. Причем и до этого жил здесь. Где же могла его дорога скреститься с дорогой Вали, только сошедшей с поезда? А разве сам факт, что человек вернулся в номер в пиджаке, а до этого ходил в плаще, и что вообще он вернулся ночью, может служить основанием для подозрений? Конечно, не может. И все же внутренним чутьем опытного сыщика Ковалев чувствовал, что, вероятно, он вышел на след. Есть что-то. Не платит — а тут сразу расплатился и уехал. Появились, значит, деньги, появилась, значит, необходимость уехать.
Не без волнения следил он за тем, как тонкие белые пальцы дежурного администратора скользили по карточке.
— Грощенко, говорите? Проживал такой. Выбыл 29 июня.
— А имя, имя его какое?
— Имя и отчество Грощенко — Николай Игнатьевич.
…В отделе было тихо. Все ушли на задание. И только Аристов скрипел пером в своем кабинете. Увидев Ковалева, буквально ворвавшегося в узкую дверь, Геннадий Арсеньевич сразу понял, что у того новости. Выслушал внимательно, не прерывая. Потом тихо сказал: «Так…» Это аристовское «так» знали все. Оно означало, что он осмысливает услышанное с тем, чтобы высказать свое мнение. Ковалев это знал лучше других.
— Так, — повторил Аристов. — Значит, следующий шаг состоит в том, чтобы выяснить, что за люди жили с этим Грощенко в номере гостиницы, встретиться с ними и получить всю возможную информацию. Могут появиться конкретные сведения о том,
