Дом с водяными колесами - Юкито Аяцудзи
«Во всяком случае…»
Закрыв глаза, он сделал короткий вздох.
«Эта шайка сегодня снова придет. А раз это уже решено, то ничего и не поделаешь».
Он не собирался подробно анализировать свое извращенное душевное состояние.
Он находил их визит обременительным, но все же хотел его. Вот и все.
Без пятнадцати девять.
Телефон на прикроватном столике зазвонил. О начале сегодняшнего дня объявил очень слабый, звучащий словно из-под одеяла, тусклый голос.
– Доброе утро, господин. – Голос принадлежал как обычно невозмутимому дворецкому Сёдзи Курамото. – Как ваше самочувствие?
– Кажется, лучше.
– Вскоре завтрак будет готов. Где бы вы хотели отведать его?
– В столовой.
Он положил трубку на подставку и принялся самостоятельно одеваться. Снял пижаму, надел рубашку и штаны, а сверху накинул халат. Закончив с основным, на обе руки надел перчатки из белой ткани. Последним же шло лицо.
Маска.
Вероятно, всю его, Киити Фудзинумы, жизнь, все его существование последние двенадцать лет символизирует именно она.
Маска.
У него, как бы сказать, нет лица. Для того чтобы скрыть ему самому ненавистное его настоящее лицо, он носит эту маску постоянно. Белая маска, изображающая лицо, которое должно быть у хозяина этого особняка. Ощущение резины, словно приклеенной к коже. Холодная посмертная маска, нацепленная на живое лицо…
Без пяти девять.
В дверь между спальней и гостиной постучали.
Когда он ответил «входи», дверь открыли дубликатом ключа и в нее вошла невысокая приземистая женщина. На ней был чистый белый фартук.
– Доброе утро. – Это была живущая в особняке домработница Фумиэ Нэгиси. – Я принесла лекарство. Как ваше самочувствие? А, вы уже переоделись? Вам завязать галстук? Ой, вы опять курили. Это вредно для здоровья. Хотелось бы, чтобы вы хоть раз прислушались к моему совету.
Фумиэ было 45 лет. Она была старше его на 4 года, но в ней совершенно не ощущалось той же усталости. На ее весьма круглом лице были широко распахнуты большие глаза, а ее пронзительный голос звучал необычайно резво.
Он ушел от ответа безэмоциональным выражением на белой маске и начал вставать с кровати.
– Я сам справлюсь, – буркнул он хриплым голосом и своими силами перенес исхудавшее слабое тело на инвалидную коляску.
– Вот лекарство.
– Уже не надо.
– Нет, нет. Так нельзя. Для верности пропейте еще один день. К тому же сегодня придут гости. Поэтому надо быть осторожнее обычного.
Делать было нечего, так что он взял протянутую таблетку и запил водой из тут же предложенного стакана.
Фумиэ удовлетворенно кивнула и начала толкать коляску, держа за ручки сзади.
– Ванну пока принимать нельзя. Сегодня еще понаблюдаем за вашим состоянием, а потом пожалуйста.
На этих словах он приуныл. Хотелось бы, чтобы она могла немного спокойнее к этому относиться, но опыт бывшей медсестры способствовал тому, что она становилась очень придирчивой, когда дело доходило до проблем со здоровьем.
Она была заботливой и дружелюбной женщиной. В прошлом ей не повезло с браком, но она даже на миг не показывала боль от переживаний. В ней не было и грамма неловкости. Начиная с помощи в купании и уходе за волосами и заканчивая заботой о здоровье – все дела по хозяйству в особняке, которые касались ее, она выполняла надлежащим образом, однако…
Ее нельзя было назвать бесстрастным «роботом», который мог на постоянной основе держать дистанцию с хозяином особняка, как это делал Курамото. Заветным желанием Киити было, чтобы она поменьше говорила и вела себя спокойнее.
– Пойдемте на завтрак? Ой, только никаких трубок. Оставьте ее здесь. Ну, теперь выдвигаемся.
Она покатила коляску, и они вышли из комнаты.
– Госпожа и Масаки-сама тоже уже встали и будут на завтраке.
– А Юриэ?
– Да, даже она. В последнее время она выглядит намного лучше. Это хорошо. И все же, господин, я думаю, что госпоже следует чаще бывать снаружи.
– Что? – Его лицо затвердело под маской, и он неосознанно обернулся к Фумиэ.
Вздрогнув, она открыла рот.
– П-простите…
– Неважно, – сказал он угрюмо и повернулся обратно.
Башенная комната (9:40)
После завтрака Юриэ Фудзинума вернулась в свою комнату в одинокой башне.
Она была непохожей на других красавицей, словно сошедшей с холста. Она обладала ясными черными глазами и нежными губами бледно-розового цвета, гладкой белой кожей и очаровательными черными волосами… В целом она была маленького роста, но в ней все чудесно сочеталось.
Юриэ было девятнадцать лет и должно было исполниться двадцать следующей весной. Возраст, когда в обществе уже перестают называть девочкой. Однако ее изящной фигуре по-прежнему было далеко до женственной зрелости, а выражение ее лица, будто стремящееся к чему-то далекому, было наполнено миловидностью, перед которой никто не мог устоять.
Красавица.
Это слово подходило как никому другому.
Одетая в лимонного цвета блузку Юриэ прислонилась к белой оконной раме и задумчиво бегала глазами по пейзажу за окном.
И вблизи, и вдали, куда ни посмотри, везде тянулись горы. Утопающая в зелени река текла и виляла среди них. По небу начали медленно расстилаться темно-серые тучи, поглотившие ряды вершин.
Скоро осень полностью вступит в свои владения и зелень на деревьях начнет потихоньку менять свой цвет. А затем придет зима. Зима, которая перекрасит все в долине, все, что видно с вершины этой башни, в ослепительно-белый цвет. Сколько раз ей довелось стать свидетелем подобной смены сезонов? Видеть ее из этого самого окна этой самой комнаты.
Этой комнаты… Комнаты на вершине башни, что на северо-западном углу особняка.
Комната была широкой круглой формы. Столовая внизу включала в себя два этажа, так что, по сути, эта комната находилась на высоте третьего этажа.
Стены были приглушенного жемчужно-серого цвета. На полу лежал светлый ковер с длинным ворсом. Потолок был сделан из досок глубокого коричневого цвета, а в центре висела большая люстра… Хоть за окном и был день, в комнате царил полумрак. Для такой просторной комнаты окна были слишком узкими.
Юриэ сидела на застеленной кровати, которая стояла в центре комнаты поодаль от окна. Южная часть комнаты была разделена стеной, в которой находилось две двери: к лестнице и в туалет с ванной. Слева от них находились коричневые железные двери лифта для хозяина этого дома, проводившего всю жизнь в инвалидной коляске.
Роскошная мебель была расставлена свободно. Шкаф для одежды и туалетный столик, полочка с безделушками, комплект мягкой мебели, пианино. На оставшейся поверхности стен было повешено несколько картин. Все они были фантастической живописью за авторством Иссэя Фудзинумы.
Десять лет она жила здесь.
