Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева

Феодора жестом отпустила его. Над крыльцом висел фонарь, раскачивался от ветра, в желтом его сиянии сверкали дождевые струи.

Матильда отворила, попятилась.

– Не ждали? – усмехнулась Феодора. – Владимир Петрович у себя?

Домработница помотала головой – не понимаю, мол.

– Все ты понимаешь! – прошла мимо нее в просторный холл хозяйка. – А зачем притворяешься, пока не знаю. Но я разберусь.

Она сбросила мокрое пальто, поднялась по лестнице на второй этаж. Матильда семенила следом. Феодора резко остановилась, повернулась.

– Чего тебе? – спросила недовольно. – Иди занимайся своими делами.

Домработница потопталась, теребя руками накрахмаленный фартук, и двинулась прочь.

– Так-то лучше, – пробормотала Феодора. – А то взяла моду самовольничать! Шагу нельзя ступить без ее надзора.

Матильда спустилась вниз и стояла, подняв голову вверх. Куда пойдет хозяйка?

– Ах ты, бестия! – возмущенно прошипела та. – Тайный агент, а не прислуга.

Жена Корнеева отошла от перил и прислонилась к стене, став недосягаемой для взгляда Матильды. Постояла, успокаивая дыхание. В доме царили настороженная тишина, полумрак. Владимир затаился в своем кабинете, не вышел встречать супругу. Или успел уснуть?

Феодора на цыпочках подошла по коридору к двери в комнату, откуда проникал на улицу свет, осторожно повернула ручку. Черта с два! Заперто. Она приникла ухом к щели, прислушалась. Казалось, за дверью кто-то дышит…

«У меня разыгралось воображение, – подумала Феодора, стараясь уловить движение в пустой комнате. – И нервы! Кто там может быть? Разве что мыши снуют под полом».

Никакого света не пробивалось – ни снизу, под дверью, ни сквозь щели.

Феодора разозлилась на себя, сбежала вниз, к Матильде. Та поспешно принялась накрывать на стол.

– Ужинать не буду, – выразительно двигая губами, заявила хозяйка. – Приму душ – и спать.

Ванная была оформлена в духе римской бани: плитка под мрамор, колонны, орнамент. Феодора даже под горячими струями не скоро смогла унять дрожь. Облачилась в длинный махровый халат, пошла в спальню. Легла лицом к двери. Сон не шел.

Она поймала себя на том, что хочет запереться изнутри. Глухую тишину нарушало монотонное тиканье часов – убаюкивало. Феодора уснула незаметно, ей казалось, она начеку: все слышит и видит. Во сне она бродила по дому, в темноте натыкаясь на запертые двери, и не могла найти выход…

Проснулась, словно ее разбудил кто-то невидимый, села на кровати – от страха сердце прыгало в груди. В доме происходило тайное движение: скрипы, шорохи, иные звуки непонятного происхождения. Босая, Феодора подкралась к окну, отодвинула штору… дождливую ночь освещал свет фар автомобиля, выезжающего со двора. Ворота открылись и закрылись. Все стихло, успокоилось.

Несмотря на духоту, жену Корнеева сотрясал озноб. Повинуясь безотчетному порыву, она придвинула кресло к двери и только потом легла, укрылась одеялом с головой.

Утром она запуталась – где была явь, где сон, поди отличи! То ли от нервного напряжения последних недель, то ли от пережитого ночного страха Феодора заболела. Слабость, сильный жар; вставать с постели не хотелось.

Матильда не знала, как ей угодить. Владимир проявил нежную заботу, послал Илью в райцентр за фруктами и лекарствами, сам принес жене горячий чай и молоко.

– Илья куда-то ездил ночью? – как бы между прочим, спросила она.

– Ночью все спали, милая, – слишком спокойно ответил муж. – Тебе что-то приснилось.

– А свет в окне второго этажа? В комнате, которая всегда заперта?

– Какой свет? – удивился Владимир. – У тебя жар! Высокая температура. Кстати, почему ты вернулась? Говорила, побудешь с родителями.

– Захотелось домой. – Феодора опустила глаза. – А ты даже не вышел встретить!

– Я рано уснул. В дождливую погоду у меня болит голова.

Проваливаясь в беспамятство, Феодора видела над собой то склонившегося минойского вельможу, то минойскую жрицу с лабрисом в унизанных золотыми браслетами руках. Жрица медленно заносила над ее головой ритуальный топор с двусторонним лезвием. Феодора в ужасе пыталась закричать, но из одеревеневших губ вылетали лишь слабые стоны.

Приходя в себя, она спрашивала Владимира, кто здесь был.

– Где? – в изумлении оглядывался он. – В твоей спальне? Ты бредила, дорогая. Тебе показалось.

Феодора собиралась поговорить с Ильей, расспросить его о ночной поездке. Но слабость и недомогание помешали ей сделать это в тот же день, а потом страх притупился, потерял остроту, показался проявлением болезненного состояния. Пожалуй, водитель только посмеется над ее глупыми вопросами. И вообще, излишняя подозрительность присуща людям с расшатанными нервами. Феодора считала себя уравновешенной, рациональной и трезвой. Негоже развеивать сложившееся у окружающих впечатление.

* * *

Москва. Октябрь

Удача в Чертанове вдохновила сыщика. Телефон Туркина не отвечал потому, что хозяин квартиры был в отъезде, только и всего. Объяснение таинственных фактов часто оказывается весьма простым. Но Ева! Ева-то как в воду глядела – знал-таки Олег Хованин Нану! Выходит, мотив ревности рано сбрасывать со счетов.

Бледное, слабенькое сомнение: а не ошибся ли Туркин, ведь около двух лет прошло? – возникло и затерялось среди ярких, весомых возражений. Черные косы и незабываемая внешность Наны Метревели – тогда еще Метревели, а не Проскуровой – давали основания верить школьному другу Олега.

Даже гнетущая мысль об Эдике, которого теперь придется подозревать по-настоящему, не испортила Смирнову настроения. Азарт охотника, идущего по следу, достаточно силен, чтобы отбросить остальные эмоции.

Окрыленный, он решил еще раз позвонить по номеру, который принадлежал Корнееву. Чем черт не шутит? Вдруг и бизнесмен откликнется? Может, он осуществлял деловую поездку или отдыхал на островах? Если уж судьба начала улыбаться, как говорила Ева, она не ограничится одним движением губ. Лови момент, пока ты в струе!

Всеслав набрал цифры, длинные гудки почти лишили его надежды. Он выругался и повторил набор. О чудо! Гудки прервались, низкий женский голос вопросительно произнес:

– Алло? Кто говорит?

– Всеслав… Смирнов, – не успел придумать ничего другого сыщик. – Попросите к телефону Петра Даниловича.

– Хозяина нету, – не слишком любезно ответила женщина. – У нас несчастье случилось, Александра Гавриловна померли.

– Простите? С кем я имею честь…

– Глашей меня зовут, – перебила женщина, по всей видимости, домработница Корнеевых.

– Глаша, – вкрадчиво обратился к ней Всеслав, на ходу сочиняя легенду, – я по поводу заказанного Корнеевым памятника. Мне нужно кое-что уточнить, я звоню, звоню, а к телефону никто не подходит. К сожалению, это единственный номер, который мне дали для связи.

–