Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева
К шороху снега присоединились потрескивания непонятного происхождения и какое-то шуршание. Вдруг раздался осторожный, тихий скрип, как будто медленно открывалась невидимая дверь. Еве стало жутко. И тут она вспомнила, что видела в одной из стен маленькую железную дверцу…
Скрип прекратился. А может быть, Еве почудилось со страху?
– Я пришла… – повторила она, обращаясь неизвестно к кому.
В воздухе пронесся не то чей-то вздох, не то порыв ветра. Снова скрипнуло с той стороны, где была дверь.
«Духи не пользуются дверями», – подумала Ева.
Она лихорадочно расстегнула сумочку в поисках мобильного телефона. Пальцы натыкались на разные женские мелочи – косметичку, носовые платки, салфетки, расческу… Телефона не было. Холодея, Ева вспомнила, что поставила его дома на зарядку. Не веря себе, она еще раз перерыла дрожащими руками сумку. Увы! Теперь Смирнов не узнает, куда она пошла, где ее искать в случае чего.
В случае– чего?Этот вопрос привел ее в панику. Она повернулась, хотела бежать прочь… У самого ее уха кто-то прошептал.
– Куда-а-а? Разве зло-о не должно быть наказано-о-о?
– Крис… не пугай меня! – сдавленно простонала Ева, ощущая слабость и дурноту.
Ноги стали ватными, а сердце затрепыхалось, ухнуло вниз. Что-то тонкое, острое впилось ей в руку, и сознание заволокла густая черная пелена…
Глава 17
Славка, отряхивая снег, поднимался по лестнице, все еще мысленно прокручивал разговор с бывшим участковым врачом. Смерть Елены Адамовой оставалась загадкой, которую предстояло разгадать. Якушкин больше не скажет ни слова, это ясно. Он чего-то боится. Или кого-то.
– Какого черта я ломаю себе голову? – проворчал сыщик, доставая из кармана ключи. – Прижать Адамова как следует, и дело с концом. Плевать мне на его больное сердце! Выдержит, он мужик крепкий. Наломал дров, а другие расхлебывают!
Смирнов открыл дверь, вошел. В прихожей горел свет. Опять Ева забыла выключить! Он хотел позвать ее, но вовремя остановился, взглянул на часы. Скоро одиннадцать, может быть, она уже спит.
В квартире стояла непривычная тишина. Обычно Ева то телевизор включит и уснет, то магнитофон. Она любит слушать классическую музыку – Баха, Вивальди, Моцарта. Славка разделся, стараясь не шуметь, на цыпочках прошел в гостиную. Там было пусто, на диване валялся забытый Евой плед, открытая книга. Он взглянул на обложку: «История Англии». Все ясно! Ева пытается распутать преступление многовековой давности. Она неисправима.
Смирнов подошел к дверям спальни, прислушался. Оттуда не доносилось ни звука. Его сердце отчего-то замерло, заныло. Уже без предосторожностей, едва справляясь с внезапно охватившим его волнением, сыщик открыл дверь: спальня тоже была пуста. Кровать аккуратно застелена, шторы задернуты, на прикроватной тумбочке – Евина заколка для волос. Вид этой заколки произвел на Славку неожиданное впечатление: словно произошло что-то ужасное, непоправимое, и заколка – это все, оставшееся ему от Евы. Подчиняясь странному, тревожному импульсу, он распахнул дверцы шкафа. Вещи Евы остались на своих местах: висели на вешалках, лежали на полочках. Она ничего не взяла с собой.
– Не поддавайся панике! – приказал себе Смирнов. – С чего ты взял, будто она ушла? Она бы не стала поступать так жестоко.
Обычно Ева никогда не задерживалась допоздна без предупреждения. Но ведь всякое бывает?! Могла пойти в гости. Тут же возник вопрос: к кому? Близких подруг у нее не было; родственники жили далеко, в Перми. Занятия испанским после девяти вечера Ева не практиковала. Возможны исключения, разумеется. Тогда она вызовет такси и приедет, нужно еще подождать.
– Нет, – возразил себе сыщик. – Уходя, она могла оставить мне записку. Допустим даже, планы вдруг поменялись. Тогда бы она обязательно позвонила. У нас уговор – если Ева захочет побыть в гостях или пойти в театр на вечерний спектакль или еще куда-то, она позвонит и скажет об этом, попросит встретить.
Учитывая специфику Славкиной работы, у него могло не оказаться времени подвезти ее домой, и на такой случай у них с Евой существовало правило: ставить друг друга в известность. Если Смирнов занят, Еву кто-нибудь провожает или она добирается домой на такси. До сих пор правило действовало.
– Волноваться рано, – успокаивал он себя. – Сейчас только одиннадцать.
Всеслав отправился в кухню. На столе лежал телефон Евы, включенный на подзарядку. Ну, вот! Она оставила мобильник дома, поэтому и…
«Зачем лукавить? – безжалостно заявило его второе «я». – Очевидно, что-то случилось».
Но что могло случиться с Евой? Не переставая думать об этом, Славка поставил чайник, заварил крепкий чай. Он отбрасывал одно предположение за другим, проверяя их собственной интуицией. Ёкнет или не екнет сердечко? Так были отвергнуты им террористический акт, транспортная пробка, автокатастрофа и приступ какой-нибудь болезни. Осталось несколько вариантов. Первый: Ева решила его проучить, напугать, чтобы он уделял ей больше внимания или в отместку за свои собственные волнения, которые Смирнов иногда доставлял ей. Второй: Ева решила уйти от него по непонятной пока причине. Третий: Ева стала жертвой случайного нападения на улице. Четвертый: она занялась самостоятельным расследованием убийства актера и попала в неприятности. Пятый: отсутствие Евы связано с делом Адамова.
Сыщик шагал из угла в угол, уговаривая себя не накалять ситуацию. Вот-вот раздастся телефонный звонок, и он услышит немного виноватый, милый голос Евы, которая все объяснит. Или застучат по лестнице ее каблучки, и она начнет открывать дверь своими ключами.
Звонков не было. Оба телефона молчали. На лестнице стояла тишина.
Всеслав то выходил в прихожую и прислушивался, то выглядывал в окно. Густой снег совсем не по-весеннему укрывал ночной город белыми рыхлыми хлопьями. В лиловато-голубых огнях фонарей он казался блистающим маскарадным конфетти. Зловещим, как предчувствия сыщика.
После двенадцати Смирнов, невзирая на поздний час и не вдаваясь в извинения, методично прозвонил по номерам всех ее учеников, подруг и знакомых. Таковых было немного. Никто из них понятия не имел, где Ева и куда она могла пойти. Люди спросонья долго не могли понять, чего от них хотят, и не скрывали своего недовольства.
Последним сыщик набрал номер Марины Марченко, они с матерью не спали, готовились к похоронам. Нет, женщина-корреспондент Ева к ним больше не заходила. И не звонила.
Горе притупило все остальные чувства, и у Марины не возникло вопроса, почему к ним звонят в столь позднее время и о чем-то спрашивают.
«Кристофер Марло» дал Еве домашний телефон Кости Марченко, то есть свой, отметил про себя Смирнов. Значит, не особо боялся разоблачения. Вообще,
