Письма из тишины - Роми Хаусманн

– Немедленно снимите мой халат! – кричу на стоящего передо мной мужчину.

– Тео…

Откуда он знает мое имя? Что вообще происходит? Я вскакиваю с кушетки – прямо на него. Он отшатывается, спотыкается. Сдавленно говорит:

– Все хорошо.

Но по голосу не похоже. Он тяжело дышит – явный признак волнения. Опипрамол, думаю я. C23H29N3O. Трициклический антидепрессант – успокаивает, поднимает настроение, снимает тревожность и напряжение. Опипрамол, точно! Вот что ему нужно. Вере я дал бы таблетку без колебаний. Но не ему. Пусть даже не надеется. Вор! Он надел мой халат!

Мои руки взлетают – они в отличной форме, ведь я три года подряд брал серебро на чемпионате по плаванию вольным стилем среди юниоров в клубе «Альбатрос» – с шестьдесят седьмого по шестьдесят девятый. Отталкиваю его с такой силой, что он снова отшатывается. Так ему и надо! Вор! Похититель! Он ударил меня по голове – моим же шпателем, из моего же сада – и притащил сюда!

Я бросаюсь к двери, и тут – щелк – меня озаряет. Я вспоминаю. Этот мужчина – вовсе не опасный незнакомец, а глупый напыщенный индюк. Оборачиваюсь. Он уже оправился и, прихрамывая, идет за мной. Теперь мы стоим так близко, что я почти касаюсь носом его лба. Он заметно ниже меня. Наверняка это всегда его бесило.

– Мне нужно идти, – твердо говорю я, глядя поверх его макушки. – У меня экстренный вызов.

– Экстренный вызов – это ты сам, Тео, – отвечает он и поднимает руку, в которой держит тонкую папку – медкарту. – Помнишь, что произошло несколько минут назад?

Да, помню. На секунду мир исчез. Щелчок – свет погас. Щелчок – включился. Электронное письмо. Но Клаусу я про письмо ничего не скажу – ему доверять нельзя. Вот Лив – другое дело. Мне нужна Лив. Я направлялся к ней, а потом оказался здесь. У Клауса Делларда, этого надутого индюка, этого ля-ля-ля, который мнит себя корифеем и думает, что знает все обо мне и моей «болезни». Болезни. Ха. Да не смешите. Клаус Деллард – вот моя болезнь. Он – чесотка. Но сейчас не время с ним спорить, даже если очень хочется.

– Как скажешь, – бурчу я. – Рубашку верни.

Клаус кивает в сторону кушетки, потом отворачивается и прихрамывая идет к своему столу. Стол вроде бы из вешенок, а может, красного дерева. Выпендрежник.

– Что с ногой? – спрашиваю, пока он неуклюже опускается на стул. Честно говоря, мне плевать. Ставлю на то, что он поскользнулся на кривой дорожке. Но до чего же приятно ткнуть этого… этого самодовольного всезнайчика в его очевидную ущербность.

– Небольшой инцидент… с экстренным вызовом. – Он выдавливает дурацкую улыбку. – Не стоит об этом.

Усмехаюсь. Хочется съязвить – мол, ну и что ты за корифей такой, если экстренный вызов довел тебя до хромоты? Но потом вспоминаю, что Клаус только что назвал экстренным вызовом меня. А ведь я действительно его толкнул. Сегодня – точно. А может, и раньше тоже, кто знает… Не хочется услышать, что это я его покалечил. Поэтому просто говорю:

– Хм.

И:

– Моя Вера терпеть не могла хлюпиков. – Демонстративно напрягаю бицепс.

Клаус, разумеется, не реагирует. Конечно. Он и сам знает, что хлюпик. Вместо ответа открывает мою карту, берет шариковую ручку из стакана и начинает чирикать ею по бумаге. Наверняка опять пишет какую-нибудь гадость. Надо сохранять самообладание. Спокойствие, четкость, собранность – вот мои сильные стороны. Именно за них Вера меня и любила.

Подхожу к кушетке и хватаю свою… как ее там… рубашку. Слышу, как вздыхает Клаус у меня за спиной. Раз вздыхает. Потом другой. На третий – когда одна рука уже в рукаве – я резко оборачиваюсь.

– Ты что, совсем спятил?

Он поднимает взгляд. Очки сползли на самый кончик носа.

– А?

– Ты чего тут устроил, спрашиваю?

– Я молчу.

– Ты вздыхаешь!

– И что?

– У меня нет времени на твою чушь! – Я вылезаю из рубашки – не тот рукав, все наперекосяк, придется начинать сначала. Все из-за Клауса с его идиотскими вздохами, сбивает меня с толку… Не отвлекайся, Тео. Письмо. Нужно найти Лив. Дурацкий рукав, дурацкий Клаус. – Да, чтоб ты знал: я не хотел твоих денег!

– Каких еще денег? – спрашивает Клаус.

Каких денег? Вот ведь. Ведет себя так, будто сто тысяч – это ерунда. Впрочем, за целый дом – действительно ерунда, учитывая, что стоит он в разы больше. Но для простых трудяг, для людей, которые, в отличие от него, не из богатой семьи, это состояние. Целое состояние, черт возьми.

– Ты нас обобрал! Не думай, что я ничего не понимаю! Тебе просто повезло, что у нас не было времени искать другого покупателя. Такого, который предложил бы честную цену – в отличие от тебя.

– Ты про ту историю?

– Ты воспользовался нашей бедой, а потом имел наглость строить из себя благодетеля! – Моя правая рука, которая только что беспомощно путалась в рукаве, вдруг сама по себе взмывает в воздух. Я мог бы одним ударом сломать Клаусу его петушиный клюв. Сил мне хватит, ведь я был в клубе «Альбатрос». – Она была больна, ты, мразь!

– Ты про…

– Про сто тысяч, которые ты дал нам за дом! При том, что он стоит в десять раз больше! И самое отвратительное – это то, как ты его запустил!

Клаус качает головой и собирается что-то сказать. Но нет, дружочек, я еще не закончил, о нет…

– Не ожидал, да? А я там был! Своими глазами видел, во что ты превратил мой дом! Сад зарос до безобразия…

– Тео…

– А внутри воняет плесенью!

Наконец справляюсь со вторым рукавом и принимаюсь за пуговицы. Мне нужно к Лив. Лив похожа на мою Джули. Лив – моя подруга. Лив мне поможет.

– Тео… – Опять этот Клаус.

Смотрю на него, но только мельком. Эти проклятые пуговицы как будто сам дьявол придумал.

– Я ведь не покупал у вас дом. Я просто дал вам ссуду.

Я замираю. Смотрю на Клауса во все глаза. Он откладывает ручку и поправляет рамку с фотографией, которая стоит у него на столе. Я прищуриваюсь.

Мое воспоминание.

Мы с Верой на кухне. Я ведь сам слышал, как она говорила, что Клаус предлагает нам сто тысяч за дом и обещает никого туда не пускать. Слышу, как начинаю возмущаться. Но Вера была права. Мне еще нужно найти покупателя, который предложит больше, да еще и заплатит быстро.

– Нет! – возражаю я. – Все было не так! Ты хотел заполучить дом! Как и все