Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева
Сыщик еще раз внимательно перечитал надпись.
– Премьера отменяется из-за смерти актера, – сказал он. – Ну и что? Мы не идем?
– Куда же нам идти, раз спектакля не будет?! – разволновалась Ева. – Кристофер умер. Его убили!
– С чего ты взяла? Разве здесь написано, кто умер? Наверное, пожилой артист… Они тоже люди. И умирают так же, как все. При чем тут твой знакомый?
– Это он! Я знаю… Я чувствую! Он просил меня о помощи, а я оказалась глухой к чужой беде. Я во всем виновата!
– Ева, не расстраивайся раньше времени, – успокаивающе взял ее за руку Всеслав. – У тебя есть телефон этого Кристофера? Позвони и узнай, все ли с ним в порядке. Вот увидишь, он жив и здоров.
Но Ева уже не слушала. Она погрузилась в раскаяние и горе, молча позволила Смирнову увести себя в сторону от афиши, понуро побрела рядом.
– Ну, что ты как в воду опущенная? – не выдержал сыщик. – Ничего же не известно.
– Поедем в театр! – встрепенулась она. – Может быть, это и вправду не он?
Смирнов с досадой посмотрел на часы: у него было назначено на сегодня несколько встреч. Но Ева выглядела такой несчастной…
– Ладно, – вздохнул он. – Поехали.
Через полчаса они вошли в маленькое, отделанное деревом фойе «Неоглобуса». У стены, прямо напротив двери стояла высокая ваза с белыми гвоздиками, обвитая черной траурной лентой. Ева вздрогнула и крепче прижалась к Славке, бормоча: «Только бы не он, только бы…»
Две женщины, молодая и постарше, со скорбными лицами о чем-то перешептывались.
– Кто умер? – спросила Ева, замирая от плохого предчувствия.
– Костя Марченко, молодой, талантливый актер, – ответила женщина постарше. – Какая трагедия!
Она всхлипнула, промокнула платочком красные от слез глаза.
– Житья не стало от бандитов, – добавила вторая. – Убили парня, и хоть бы что!
– Когда это случилось? – спросил сыщик.
– Вчера, поздно вечером… даже портрет еще не успели сделать.
– Видишь? – прошептал он, отводя Еву в сторону. – Какой-то Марченко! А ты панику подняла.
Но им уже овладело беспокойство. Покойный оказался не старым больным артистом, который мирно угас в своей постели, окруженный родственниками, а молодым парнем. Его убили, как и предполагала Ева. Имя – Константин Марченко – тоже подозрительно смахивало на Кристофера Марло. Во всяком случае, первые буквы совпадали.
В фойе ввалился молодой бородатый мужчина в джинсах и черной куртке, в руках он нес большой фотопортрет молодого человека с меланхолической улыбкой на устах.
– Это он, Кристофер! – дернулась Ева, бросилась к мужчине с портретом.
Смирнов поспешил следом.
– Я журналист, – привычно солгал он, останавливая бородача. – Вы Кристофер Марло?
Тот, отдуваясь, замер, выпучил на сыщика глаза.
– Боже сохрани! Кристофер умер… вот его портрет, – громко дыша, выпалил мужчина. – Букчин велел прибить в фойе, на стенку. Поможешь?
– Кто такой Букчин?
– Наш режиссер, он же директор.
– А нам сказали, что умер Константин Марченко, – прикинулся непонимающим Всеслав. – Мы приехали за материалом. Статью будем писать.
– Некролог! – вмешалась Ева.
– Костя Марченко и есть Кристофер Марло, – объяснил «журналистам» бородач. – Он себе английский псевдоним придумал. Наши ребята так увлеклись этим, просто помешались на подлинных именах того времени… ну, я имею в виду Англию шестнадцатого века. Кто прямо из пьес имена себе брал, кто из книг. Оригинальничали один перед другим. – Он помрачнел. – Жаль Костю… Глупо погиб!
– А что с ним случилось?
Бородач поставил портрет на пол, прислонил к стене. Расстегнул куртку.
– Ф-фу-у… запарился с этой беготней! Валек – туда, Валек – сюда! Как мальчик на побегушках! А я, между прочим, администратор, Валентин Травкин, – представился он.
– Корреспонденты газеты «Ангажемент», – невнятно пробормотал Смирнов.
Администратор театра пожал плечами:
– Не слышал… Новое издание?
– Ага! – подтвердила Ева, предупреждая дальнейшие расспросы. – Нас интересуют подробности гибели молодого талантливого артиста. Как это произошло?
Бородач тяжело вздохнул, искоса взглянул на прислоненный к стене портрет.
– Вчера после вечерней репетиции ребята решили зайти в бар, посидеть, пивка выпить…
– Сколько их было? – уточнил Смирнов, делая вид, что записывает.
– Трое, вместе с Костей. Ну, начали с пива, потом водочки добавили… слово за слово – повздорили. Из-за пустяка! Не поделили, кому сколько платить. Марченко у нас горячий, наговорил всякого, вскочил – и к выходу. Ребята за ним! Замешкались самую малость, вышли из бара, глядь – а он лежит… чуть в стороне, в темноте, на снегу. Думали, придуривается. Позвали. Молчок! Тогда уж подошли, увидели, что Костя мертвый. У него нож в голове торчал – аккурат над бровью.
– А-аа-а! – ахнула Ева. – Так, может быть, они его и убили?
– Что вы? – удивился администратор. – Гиви и Саша ребята смирные, они и мухи не обидят. Зачем им убивать Костика? Премьера вот срывается, работа вся насмарку! Заменить Марченко некем, у нас труппа маленькая, каждый занят в спектакле, и роль еще выучить надо. В общем… проблема.
– В каком баре они пиво пили? – спросил сыщик.
– В «Попугае», тут недалеко.
Больше Травкин ничего к сказанному добавить не смог, и «корреспонденты» решили отправиться в «Попугай», поговорить с барменом и официантами. Напоследок Всеслав взял у бородача адрес Марченко.
– У Кости мама с сестрой остались, – сокрушенно вздохнул администратор. – Сестра – инвалид с детства, еле передвигается. Как они теперь без него?
Ева и Смирнов вышли из театра в промозглую сырость весеннего дня. С козырька над входом капало. Ева повернулась к сыщику.
– Все как тогда, в Англии… – пробормотала она. – Веселая компания ужинала в деревенской гостинице, потом вспыхнула ссора из-за счета. Марло убили ударом ножа в голову… Бедный Костя! Он же говорил! Пытался спастись…
Ева заплакала.
– Не как тогда! – возразил сыщик. – Бар «Попугай» – не гостиница, Марченко – не тайный агент королевы, и Россия – не Англия. Сколько можно тебе повторять? Ну, была похожая история, где-то, когда-то. Почти четыре века прошло! Федот, да не тот.
– Мы должны во всем разобраться.
– Ева! У меня висит дело Адамова. Ты хочешь, чтобы я все бросил и занялся дракой между артистами?
– Убийством!
