Искатель, 2006 № 09 - Журнал «Искатель»
— Все нормально. Йосик мой портрет намалевал. Я видел — слушай, похож! Ида, видимо, помогала. От меня прячет — хочет сюрприз отцу ко дню рождения сделать. Приболел он, правда, — горло, то, се… Ну, еще три дня до банкета — пройдет, думаю. Да, Илья, я надеюсь, ты придешь? В шесть часов начало. Не опаздывай — я ждать буду.
— Я-то, конечно, хочу прийти, да вот мама…
— Да не говори ты ей ничего. Приходи, да и все! Что это за церемонии? Я вот ей прямо сейчас позвоню!
— Нет, папа, я сам постараюсь все уладить. Она вся в делах перед поездкой — в Москву собралась. Такая нервная стала, взвинченная… У нее там будет дел невпроворот — дачу продать, с изданием дедовских работ какие-то хлопоты… Вчера за визами в посольстве очередь выстояла. Вернулась домой — сердце схватило, одышка началась… Ты уж ей не звони. Я сам как-нибудь попробую разобраться.
— Ладно, тебе виднее. Приходи, в общем… — Отец помолчал и, словно в нерешительности, помял рукой подбородок. — Слушай, Илюш, ну-ка переведи мне письмецо… Ты же знаешь, я на иврите не так уж хорошо секу. Вроде и понял общий смысл, но для верности хочу от тебя услышать. На-ка вот, посмотри…
Отец достал из нагрудного кармана пиджака бумажник. Неторопливо открыл его и вытащил сложенный вчетверо белый листок. Развернул и протянул сыну.
Илья прочитал короткое послание и, в легком недоумении, помолчал с минуту. За подчеркнуто вежливыми, корректными формулировками чувствовалось нечто недосказанное, намекающее… Автор словно бы опасался, что письмо может прочесть не только адресат, но и некто нежелательный, и высказался на всякий случай весьма туманно:
«Мистер Флешлер!
Интересующие Вас обстоятельства полностью прояснились. Вы были правы в своих подозрениях.
Поскольку телефонная связь сопряжена с определенными трудностями, извещаю Вас о вышеозначенном результате письменно. Я буду отсутствовать до середины октября по причинам личного характера. По приезде представлю вам документальное подтверждение вышеизложенного.
У меня изменился номер телефона. Позвоните мне после двадцатого октября по новому номеру — 276…
С уважением
Джозеф Финк».
«Сколько туману напустил…» — удивился про себя Илья и даже непроизвольно пожал плечами.
Он дословно перевел послание, после чего внимательно слушавший его отец заметно повеселел. Он даже удовлетворенно крякнул.
— Как я и думал. Спасибо, сынок! Ну, пойду я… А то начальство тебя донимать начнет — зачем, мол, в рабочее время родственников у себя принимаешь… Значит, жду тебя. В шесть часов, не забудь!
— Я постараюсь, папа. До свидания.
— До свидания. Будь здоров, сынок… — Макс поднялся, небрежно сунул письмо в карман пиджака, коротко дотронулся до плеча сына и вышел…
Его размеренные шаги уже затихли в коридоре, а Илья все еще сидел, отрешенно глядя на белеющий экран.
Что-то не нравилось ему в письме, прочитанном минуту назад. Каким-то оно почудилось… сулящим неприятности, что ли… Тон странный тревожил — сплошная «тень на плетень»…
Наконец Илья заставил себя встряхнуться и вернулся к программе — цепко выхватывал глазами выкладки и цифры, щелкал клавишами, тянулся к дискете…
Так увлекся снова, что не услышал, как открылась дверь и в комнату вошла Рина — хорошенькая сотрудница, работающая в соседнем кабинете.
— Илиягу, в коридоре листок какой-то валяется. Я посмотрела — там твое имя написано. На, возьми!
— Спасибо, Рина! — Илья улыбнулся, растерянно глядя на знакомый листок в ее маленькой руке. Овальные красные ногти контрастно пламенели на фоне белой бумаги.
«Отец выронил из кармана. На днях отдам ему…» — подумал он.
За окном внезапно возник странный приглушенный шорох, глухой барабанящий перестук… Илья встрепенулся, встал с дивана и шагнул к окну, сжимая письмо в руке.
«Ух ты! Дождь, первый в этом году!» — Он почему-то обрадовался, повеселевшими глазами следя за рвущимися блестящими полосками за окном.
Открыл окно, глубоко вдохнул прохладный воздух с освежающей лицо водяной пылью. Постоял так несколько минут и вернулся на диван, взбодренный и словно бы отдохнувший. Снова развернул листок, вгляделся в аккуратный почерк — слишком аккуратный для того, чтобы предположить, что иврит — родной язык писавшего.
«И обращение — «мистер Флешлер», а не «мар Флешлер», — размышлял Илья. — Этот человек привык именно к такой форме обращения. Значит, в Израиле он если и живет, то не очень давно, не с детства… Да и ошибки в словах — целых две в таком коротком письме… Даже я правильнее написал бы. Имя опять же… Джозеф, а не Иосиф.
Конечно, это послание следовало бы в полицию передать — оно могло бы помочь в расследовании. Могло бы, да только вот… Может выясниться, что у отца были нелады с законом. Начнут его имя трепать… Журналисты — народ такой: понапишут всяких небылиц — мало не покажется! На Йосика в школе начнут таращиться. Как на нем все это отразится? Да и вообще…
Поговорить бы с этим Джозефом. Так ведь телефон не отвечает — провались он… Конечно, он написал, что до середины октября отсутствовать будет, но сроки-то уже прошли…»
Илья давно подозревал, что у отца имеются не совсем законные занятия. Взять хотя бы случай этим летом, когда отец после встречи подвез сына к нему домой машина Ильи находилась в ремонте.
— Заедем по делам на минутку, — небрежно обронил он. — Тут недалеко…
«Недалеко» оказалось массивом мастерских и гаражей на окраине города. Когда машина остановилась рядом с низким строением, дверь которого лукаво вспыхивала гирляндой красных лампочек, Илья сразу понял, что это за заведение, и в замешательстве покосился на отца.
Тут же рядом с машиной возник плечистый парень, который молча передал отцу в приоткрытое окно кабины небольшой толстый пакет. Отец так же молча кивнул, принимая «передачу», и машина рванула с места.
— Ну, как твоя работа? — спокойным и чуть нарочитым тоном заговорил отец, словно бы показывая, что не желает слышать в данный момент никаких вопросов. — Не устаешь целый день за компьютером?
«Целый день за компьютером… — мысленно повторил Илья. — Пока проект сдавали — подумать о чем-то, кроме работы, некогда было… Мать просила ей разные документы в Москву выслать — еле время выкроил! Марина даже ревновать вздумала: «Может быть, твоя загруженность — только предлог?..» Не предлог никакой — так получилось. Зато зарплата повысилась. Ничего, сейчас уже полегче. Уже вздохнуть можно.
Ну-ка, подумаем… Кем он может быть, этот Джозеф Финк? В телефонном справочнике его имени нет, где он живет — неизвестно.
Впрочем, меня он интересует не как частное лицо, а как… как
