Искатель, 2006 № 09 - Журнал «Искатель»

ИСКАТЕЛЬ 2006

№ 9

*

© «Книги «Искателя»

Содержание:

Рита ШЕЙН

МЯГКИЙ ПРЫЖОК ПАНТЕРЫ

детективная повесть

Леонид ПУЗИН

КУРАТОР ЗУРХ

рассказ

Рита ШЕЙН

МЯГКИЙ ПРЫЖОК ПАНТЕРЫ

детективная повесть

— Отличные грибки, дорогая! Откуда рецепт?

— Из детектива…

Анекдот

Глава 1

Ранние сумерки мимолетной израильской осени стремительно сгущались. В переплетении темно-зеленых ветвей мягко и романтично светились стилизованные под старину фонарики. Ветер, недавно приятно-прохладный, внезапно дерзко и знобяще заметался перед виллой, будто интересуясь, что там заманчиво пестреет на длинном, спрятанном под деревьями столе. Остатки зажаренного с яблоками гуся, бутерброды с икрой, хрустальные вазочки салатов, опустевшие бутылки дорогих вин…

Яркие женщины в вечерних туалетах зябко передергивали плечами, переводя дыхание и улыбаясь своим спутникам после жаркого танцевального марафона. Разогретые спиртным мужчины весело и громко переговаривались. На краю стола собралась компания старушек в цветастых платьях из ацетатного шелка и толстых вязаных кофтах. Их манера говорить, мимика и улыбки навевали ностальгические воспоминания о маленьких городках Украины и Белоруссии. Одна из почтенных женщин поправила под подбородком узел платка и значительно улыбнулась, указав взглядом на виновника торжества — крепкого седоватого мужчину, который с довольным видом потирал подбородок. На короткопалой руке тускло поблескивал массивный золотой перс-тень.

— Смотри, Лиза, чего Макс достиг! А ведь ты могла сейчас стоять рядом с ним… Помнишь, как он за тобой ухаживал, как любил тебя? Исключительно!

Собеседница слабо улыбнулась. Ее увядшее лицо еще сохраняло тающие остатки былой красоты. На минуту мелькнула в памяти давняя картина: она, светлолицая и голубоглазая, легко ходит между партами, поглядывая на великовозрастных учеников вечерней школы. Постукивают шпильки модных «лодочек», шуршит пышная юбка, стянутая на тонкой талии. А вот и Макс — следит за ней темными смеющимися глазами. Черная шевелюра властно притягивает ее руку — хочется погрузиться в переплетение крутых кудрей, теребить их, комкать… Да, увлечение было сильным и жгучим… Но пятнадцать лет разницы… Скажут — соблазнила мальчишку, отвергла его настойчивые ухаживания… Макс быстро утешился. Разъезжал по городку на мотоцикле с припавшей к спине очередной девицей — разборчивостью не отличался. Потом приехала на студенческие каникулы Соня — невзрачная профессорская дочка, наивная и недалекая. Заднее сиденье знакомого мотоцикла мгновенно опустело — легкомысленные девицы, как пестрые бабочки, были сметены ураганом пылких чувств Макса к московской гостье. А через месяц Макс уехал в столицу с молодой женой. Поступил там в строительный институт; потом то ли сам бросил учебу, то ли выгнали его — темные слухи ходили… Изредка появлялся в их городке — вальяжный, самоуверенный. Последний раз навестил мать уже с новой женой, вон она, положила одну руку ему на плечо, а вторую небрежно отводит в сторону, сжимая в тонких пальцах сигарету. Эф-фекгная женщина — огромные темные глаза, капризные губы пылают на матовом шелке кожи.

Красавица что-то предлагала мужу, обводя глазами двор и томно улыбаясь.

— Как хочешь, Ида!

Макс отдал распоряжение предупредительно склонившемуся к нему мускулистому парню. Тот откашлялся и зычно провозгласил:

— Дамы и господа! Предлагаю всем перейти в дом. Чай, кофе и все прочее будет там. На улице уже слишком холодно.

Гости потянулись к дверям виллы. В нарядной гостиной накрывался длинный стол. Две девушки в одинаковых белоснежных блузках и бордовых юбках, двигаясь как-то не по возрасту степенно, неспешно расставляли поблескивающую перламутром чайную посуду, коробки конфет, сахарницы… Отливали золотом этикетки ликеров и дорогого коньяка. Улыбаясь и негромко переговариваясь, гости рассаживались, больше рассматривая висевшие на стенах картины, чем угощение.

Девушка в дальнем конце стола внезапно резко отодвинула стул, порывисто вскочила и подбежала к виновнику торжества. Коротко стриженная и узкобедрая, она напоминала мальчика-подростка.

— Макс! — всплеснула она худенькими ладошками, кивая головой на стену позади него. — Чья это работа? Какая техника, какой точный психологический рисунок! Потрясающе! Гениально!

Юбиляр, рассеянно бравший из вазочки поджаренные фисташки и небрежно кидавший их в рот, аж поперхнулся.

— А, портрет… — Он оглянулся, без особого восторга скользнул по картине взглядом. — Профессор какой-то рисовал. Из Москвы вроде. Ида где-то его откопала. Ничего… Только в жизни моя супруга все равно лучше.

Несколько гостей, заинтересовавшись, подошли поближе. Вокруг Макса возникла даже некоторая сумятица.

Послышались реплики: «Здорово», «Школа видна», «Ей бы Клеопатру играть…» — и чей-то приглушенный шепоток (на ухо мужу): «Аты бы с такой ужился? Тот еще характер…»

Вдоволь налюбовавшись и обменявшись впечатлениями, гости вернулись на свои места. В салоне стало тихо — все словно бы ждали чего-то.

Оживление вызвало появление молодой красивой женщины азиатского типа, которая несла в руках блюдо с огромным тортом. Из крема, орехов и цукатов складывалась впечатляющая картина — диковинные цветы и автомобиль, везущий плакат со сверкающей цифрой «60!».

Холодно и любезно улыбнувшись, женщина под восхищенные вздохи гостей водрузила торт в центр стола. Сверкающим серебряным ножом принялась разрезать чудо кондитерского искусства. Но не успела провести и первую полоску в масляном море крема, как из дверей, ведущих в кухню, кто-то позвал ее:

— Глория!

Вздрогнув и резко обернувшись, филиппинка выронила нож. Удар металла о мрамор пола тревожным гонгом пронзил веселый говор гостей. Смущенно улыбнувшись, женщина подняла нож и заторопилась на кухню. После короткого диалога, долетавшего до гостей, вновь появилась в гостиной и деловито закончила ответственную работу. Разложила куски торта на тарелочки и учтиво поднесла каждому гостю. Вопросительно посмотрела на хозяина и после его молчаливого кивка вернулась на кухню.

Сидящий справа от именинника мужчина проводил выразительным взглядом ладную, не по-азиатски округлую фигуру филиппинки. Его худое лицо, казавшееся аскетичным из-за чуть впалых щек и острой, седоватой бородки, вдруг стало напоминать своим выражением навострившуюся гончую.

— Пикантная красотка… — негромко обронил он, стараясь, чтобы игривые слова не долетели до жены хозяина, занятой разговором с подругой. — Одолжи мне ее на недельку. В Эйлат с собой прихвачу…

— Ты, Михаил, сначала с ней самой столкуйся. Как еще посмотрит… — усмехнулся тот. — Да и с женой надо договориться — она Иде