Искатель, 2006 № 12 - Журнал «Искатель»

— К примеру, что вас привело в наш город? — сдержанно спросил Горшков.

— Все равно узнаете. Меня привели воспоминания.

— А что вас привело в Дом свиданий?

— Поверите, если скажу, что любопытство? — он дерзко уставился на следователя.

— Вполне допускаю, все-таки новая форма обслуживания населения, — поддакнул Горшков. — Вам кто-то порекомендовал? Не думаю, что телефон вам сообщили в справочной.

— Не понял. В чем криминал? В том, что мужик идет в бордель?

— А почему, Антон Лукич, из всех цветов вы выбрали именно Маргаритку?

— Вы неплохо осведомлены. Хозяйка настучала?

— Сообщила, — уточнил Горшков.

— А почему вас заинтересовала моя скромная особа? — в голосе еще звучал вызов, но появилась и настороженность.

— Потому что вы оказались постоянны в выборе цветка.

— Не понял, — сказал Грозный. — Можно закурить? — Он явно тянул время.

— Да, пожалуйста. Вы ведь не первый раз посетили это место? — Горшков испытующе смотрел на мужчину.

Грозный в несколько затяжек выкурил сигарету, затушил большим пальцем правой руки и сунул в карман: зековская привычка.

— В чем дело? Что-нибудь с Маргаритой? — наконец спросил он.

— Ну, вот и подошли к тому, ради чего встретились, — с облегчением выдохнул Горшков. — У Маргариты Сергеевны был сердечный приступ.

— Это неправда! При чем тогда милиция?

— Она была без сознания, пришлось взломать дверь, к тому же пропала одна ценная вещь, вот и расследуем обстоятельства, опрашиваем свидетелей…

— Но откуда вы узнали обо мне? Рита сказала?

— Во-первых, Зилова, хозяйка Дома, запомнила ваш голос, во-вторых, у нас был ваш словесный портрет. Вас видели две женщины, их описания совпали полностью.

— Я ведь не вор, а убийца, — Грозный печально усмехнулся.

— У нас есть показания подозреваемой. Единственное, что от вас требуется, — подробно описать ваш визит: когда пришли, когда ушли. Вы были знакомы с Павловой раньше или познакомились при первом свидании? — Горшков приготовился записывать показания.

Он назвал Маргаритку, потому что Маргаритой звали его любимую девушку, с которой он расстался в юности. Он был изрядно навеселе, когда постучал в дверь с табличкой «3». Ему сразу открыли, в комнате горел только ночник. О чем они говорили, он плохо помнит. Женщина ему приглянулась, хотя показалась чересчур грустной и молчаливой. В постели она удивила его податливостью и страстностью. Он еще цинично подумал, ради лишнего четвертака старается. Потом он задремал и проснулся от приглушенных всхлипов. Не открывая глаз, он пошарил возле себя и ткнулся пальцами в кольцо, ощупал его и вдруг обомлел: он узнал знакомый узкий прямоугольник, похожий на гробик. Восторг и ужас охватили его одновременно.

— Рита, — хрипло шепнул он, и в горле застрял комок.

— Антон, единственный мой! — Женщина с силой прижалась к нему, обхватила за шею руками.

От ее поцелуев кружилась голова, горело тело. Они оба погрузились в пучину страсти, поглотившую разум, забыв обо всем, кроме восторга обладания друг другом. Антон очнулся первым, поднялся с постели, оделся, закурил и вспомнил, где он и с кем: в борделе с проституткой.

— Вот до чего ты, значит, докатилась. Десять лет я писал тебе, а ты молчала. Некогда, выходит, было? — Он безжалостно хлестал словами женщину, с которой только что познал блаженство полного слияния тел и душ.

Маргарита, уже одетая, стояла посреди комнаты и от каждого слова вздрагивала, как от удара кнута.

— Пощади, Антон! Выслушай меня, ради Бога, умоляю, все не так, как ты говоришь. Я всегда любила только тебя и всегда помнила. Я отвечала на твои письма…

— Ты лжешь! Я не получил ни одного письма, даже открытки!.. — Он был возмущен до глубины души.

— …но не посылала их. Пять лет я была замужем и не хотела обманывать мужа, он спас мне жизнь. Хотя тайком хранила твои письма. Потом я пыталась забыть тебя, но твои письма продолжали бередить мне душу.

— Зачем же ты получала-их?

— Я… не могла жить без них. Но не отвечала.

— Поскольку мне их не возвращали, я знал, что ты получаешь их, но не знал, читаешь ли. Я думал, что ты не можешь простить меня, и мечтал заслужить прощение.

— Прошло десять лет, и ты перестал писать.

— Я потерял надежду и с горя женился, когда меня перевели на поселение.

— А я продолжала писать. И любить тебя.

— Не обделяя других, — вдруг снова взвился Антон.

Маргарита заплакала, но вместо жалости в нем вспыхнуло вдруг бешенство.

— Нет, я не верю тебе. Нельзя любить и торговать собой. Я презираю тебя, — он не владел собой и не мог понять, что на него нашло.

Достал из кармана деньги и швырнул плачущей женщине в лицо, бросился к двери, попытался открыть, но ключ не слушался его дрожащих пальцев. Маргарита схватилась за него, пытаясь удержать, но он со злобой оттолкнул ее.

— Не смей прикасаться ко мне! Ты и тогда изменила мне и прикинулась невинной. Дурак, кретин безмозглый!.. Все вы твари продажные! — Он открыл балконную дверь и напоследок прошипел, не глядя на окаменевшую от горя женщину: — Продажная!..

Выскочил, хлопнул дверью и помчался вниз, едва не упал, спускаясь по пожарной лестнице. Пробежал до скверика, остановился, перевел дух и опомнился: спятил, что ли? Пока он стоял, раздумывая, что делать, увидел, как Маргарита вышла через заднюю дверь, через которую он входил два часа назад, не подозревая, что его ждет. Он не хотел разговаривать на улице, решил пройти за ней до ее дома. Увидел, как Маргарита вошла обратно в дом, не помнил, сколько времени прошло. Она не выходила. Он поднялся по пожарной лестнице, дернул балконную дверь — заперта, заглянул внутрь — темно. Тогда он спустился вниз и вошел через черный ход, поднялся на второй этаж, подергал за ручку двери комнаты — заперто. Уже отошел, а ему послышался какой-то звук: то ли всхлип, то ли вскрик, а может, и сдавленное рыдание. Он наклонился и приложил ухо к замочной скважине: тишина. Решив, что показалось, быстро спустился вниз, вышел на улицу, кинулся в одну сторону, в другую, на автобусную остановку… Маргариты нигде не было.

— Я решил, что мы разминулись, — с тяжелым вздохом закончил Грозный рассказ. — А она, несчастная, лежала там без сознания. Я даже не постучал, побоялся, что кто-нибудь может услышать. Начнутся расспросы, то да се, окажешься без вины виноватым. — Он снова закурил, уже не спрашивая разрешения. — Выходит, я не ослышался, она действительно вскрикнула… и потеряла сознание. Если бы я догадался…

Горшков ужаснулся мысли, пришедшей ему в голову.

— Звук был глухой или звонкий?

— Пожалуй, ни то ни другое!