Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

Невольно улыбнувшись этой мотивационной речи, я зашла в ресторан. Вряд ли Эрик действительно так думал, ведь обычно в наших диалогах комплименты себе делала я. Но небольшое напоминание, что внешность – мой главный актив, придало уверенности.

– Бронь на Фелисити Гуд.

Миловидная хостес с маленьким, словно детским, личиком и строгим гладким хвостом тут же проверила что-то на своем планшете, а потом по-гусиному вытянула шею, оглядывая зал.

– Ваш столик подготавливается, – вежливо кивнула она. – Вы не будете против подождать у бара?

Я была невероятно «за». Оставив пальто в гардеробе – невероятная роскошь для Лондона, – я поправила кулон на цепочке, убедившись, что камера все видит, и подошла к бару.

Достаточно было пары шагов, чтобы заметить мужчину, сидящего там. Боже, эти волосы я бы ни с чем не спутала: всегда думала, что у копов по уставу должны быть короткие стрижки, но Чарльз, казалось, плевал на свой устав.

Проверила часы: без пятнадцати восемь. Он был достаточно пунктуальным, как мы и рассчитывали. Спасибо этой его черте, очень удобно. Я выдохнула, собралась и подошла к стойке, со всей возможной элегантностью взбираясь на высокий стул. Чарльз даже не повернулся.

– Молодец, кроха, все по плану, – ободряюще произнес в ухе Эрик.

Я позволила себе бросить на Чарльза короткий оценивающий взгляд. Добротно сшитый пиджак, белый воротник рубашки, легкая, даже небрежная небритость и жесткий взгляд вперед. Погруженный в свои мысли, этот опасный дедушка был влажной мечтой любой геронтофилки, к списку которых я себя никогда не относила, но сейчас была готова вписаться. Занесите меня в категорию «Я подумаю».

Перед ним стоял рокс, на четверть наполненный виски. Безо льда и чего-либо еще. Отлично.

Дождавшись, когда ко мне повернется бармен, я положила ладони на стойку и самым нежным из своих голосов попросила:

– «Негрони», пожалуйста.

Щеку будто обожгло. Не двигаясь с места, я уже знала, что привлекла внимание. Чарльз смотрел на меня, и это окончательно определило причину моей дрожи в пальцах. Просто кровь закипала от драйва и адреналина, и страх только подсластил это удивительное чувство.

Не притворяться русской. Главное – не притворяться русской.

Я бросила еще один взгляд на виски, а потом подняла глаза ровно в тот момент, когда Чарльз начал отводить свои. Попался.

Несколько секунд мы изучали друг друга в полном молчании, и даже звуки ресторана казались далекими и глухими. Наконец я растянула губы в соблазняющей улыбке. Такой, которая должна была сделать мужчине комплимент, дав понять, что он вызывает только положительные эмоции.

Эти черты лица… Чарльза Уотерби словно лепил сам святой Георгий, пытаясь показать миру, как должен выглядеть англичанин. Я невольно приоткрыла рот, любуясь этими острыми скулами, прямым носом и высоким лбом. Даже не стеснялась своего прямого взгляда: он должен был увериться, что нравится мне.

– Очень крепкий коктейль для начала вечера, – произнес он глубоким рокочущим басом.

Охереть. У меня даже на секунду округлились глаза, когда я поняла, что это был голос Чарльза. И с такими данными он пошел в копы?! Бездарная трата подарков природы.

Черт, мне нужно было ответить. Секунду. Еще одну. О чем он спросил?..

– Один мой друг пил так много слабоалкогольных напитков, – нашла в памяти нужные слова я, – что едва не стал слабоалкоголиком.

Чарльз с интересом наклонил голову, уже откровенно разглядывая меня, а потом протянул руку.

– Чарльз Уотерби.

– Уна Боннер, – ответила на рукопожатие я. Сухая теплая ладонь была приятной на ощупь.

Конечно, он не стал бы шутить над моей фамилией… Так ведь? Но все же улыбка тронула уголки его губ.

– Вы здесь одна? – задержал мою руку в своей Чарльз. – Такой чудесный вечер.

– Жду друзей, у нас совместный ужин… А вы?

– Мой стол еще не освободился.

Невозможно было оторваться. Если не физически, то морально Чарльз казался гигантом – от него исходила энергия того уровня, когда по одним только микродвижениям, выражению лица и пронизывающему взгляду понимаешь, что у человека огромный член и стальные яйца.

На стойке рядом со мной появился коктейль – легальный повод разорвать физический контакт. Но я не стала делать это первой и продолжила проходить испытания, которые мне устраивали глаза Чарльза. Он будто играл в рентгеновский аппарат и просвечивал меня – и вот только теперь это выдало в нем копа.

– Значит… – пророкотал он. – Вы предпочитаете быть крепкоалкоголиком?

– Не люблю полумеры, – соблазнительно прикусила нижнюю губу я, словно пыталась сдержать смех. – Что насчет вас?

Я оторвалась от его взгляда и с интересом проинспектировала рокс с виски. Пальцы Чарльза разжались, освобождая мои. Первый контакт был установлен.

– Классика и традиции, – вынесла свой вердикт я.

– Виноват, – коротко, по-военному кивнул он. – Однажды попробовав многое, люди стремятся вернуться к старым надежным решениям, понимая, что они не просто так выдержали проверку временем.

Этим голосом он мог бы читать мне учебник по экономике, я бы все равно возбудилась. Даже начала на секунду представлять, как бы это звучало, но тут же отложила мысль на одинокий вечер дома. Не сейчас, Уна, у нас есть другие задачи.

– Так вы, значит, похожи на Бисмарка, – с пониманием ответила я.

– Чем же?

Чарльз, уже тянувшийся за своим виски, остановился на полпути, но после замешательства все же взял рокс в руки.

– Он ведь прошел забавный путь от дуэлянта и дебошира к непримиримому консерватору. В какой-то момент своей жизни он даже был либералом… Правда, период оказался очень коротким.

– Долго Бисмарк не выдержал бы. – Улыбка Чарльза стала шире. – Не с его отношениями с матерью.

– Не хочу думать, что об этом сказал бы Фрейд, – рассмеялась я.

В глазах напротив было видно, как зажигалось любопытство. Логично: человек в его возрасте явно начинал думать о душе и интересоваться не только красивыми мордашками, но и чем-то вроде внутреннего мира.

Впрочем, Чарльз вряд ли собирался копать в мой мир достаточно глубоко, чтобы понять, кто я на самом деле. Небольшого напыления из общей начитанности хватило бы.

– Уверен, у него точно было мнение по этому поводу.

– Уна! – раздался голос Фелисити позади меня. – Я и не заметила, что ты ждешь. Мы собрались.

Как бы сильно я ее ни любила, сейчас хотелось притвориться, что мы не знакомы. Но я не успела повернуться, почувствовав ее руку на своем плече…

– Ох, – тон Фелисити резко похолодел, – мистер Уотерби.

– Добрый вечер, мисс Гуд, – ответил Чарльз сухо.

Улыбка сползла с его лица, и оно превратилось в нечитаемую маску. Блядь,