За витриной самозванцев - Евгения Михайлова
А потом вдруг наступил период каких-то разочарований, совершенно неожиданных проблем и, как следствие, — ожидание и страх очень серьезных и личных поражений.
Началось все с одного урока Алисы в классе Светланы. Она не в первый раз за десять минут до перемены подняла тему помощи ребят следствию, которое уже немного продвинулось в расследовании исчезновения Николаевой. Именно в тот день Алиса заметила, что ученики слушают ее неохотно, реагируют вяло, некоторые вообще угрюмо смотрят в пространство, демонстрируя свою незаинтересованность в происходящем и полную непричастность. Но Алиса все же рассказала очередную прочитанную в интернете реальную историю, как одного пропавшего мальчика нашли через полтора года.
— А я читала другое, — произнесла Валя Смирнова. — Интервью какого-то мента, он сказал, что если ребенка или девушку не нашли в первые десять дней после пропажи, то шансов отыскать их живыми практически нет.
— Думаю, у такого мнения есть свои основания, — спокойно ответила Алиса. — Это опыт одного полицейского, но ни в коем случае не закономерность. Все подобные случаи на самом деле отличаются. Разные обстоятельства, разные жертвы, разные преступники. У нас пока даже нет полной уверенности, что Свету похитили. Всякое бывает. Но мы все сейчас можем объединиться в одном стремлении — помочь этим поискам.
— А с какой стати? — произнесла Вера Гусева. — Что мы такого можем рассказать полицейским, которые зарплату получают за то, чтобы искать пропавших людей? Ничего такого мы им сказать не можем, кроме всякой ерунды, а нас потом они же будут таскать на допросы и вешать всякие обвинения.
— Вот только тебя быстро перестали таскать на допросы, — вдруг громко произнес обычно молчаливый и безучастный Максим Петров, лучший математик класса. — А у тебя, как уже всем известно, нашли телефон Светы и ее вещи. И ты последняя, кто ее видел. Таких, как ты, проверяют в первую очередь, а не отпускают разгуливать как ни в чем не бывало.
— Ах ты крысеныш! — с воплем вскочила Вера. — Ты у себя под носом на калькуляторе высчитал, что я была последней, кто ее видел? Она сама ко мне приехала! А ты точно знаешь, что ее не ждал прямо в моем дворе очередной «мэн» с ключами от какой-то хаты или билетами на самолет?
— Да с кем тут говорить, — брезгливо поморщился Макс. — Всем понятно, что ты только о своей шкуре заботишься и слова правды не скажешь. Зато поливать дерьмом подругу, которая этого не видит не слышит, у тебя здорово получается.
— Так ты меня обвиняешь в том, что Светка пропала, а ты ей еще не все туфли вылизал?! Ты это уже сообщил кому надо? Дебил ты в квадрате… Вот не пойму я никак, Алиса Викторовна, нафига вы всех в школе баламутите? И не только в школе. Какие-то детективы рыщут, нас допрашивают. Вам сильно захотелось прославиться как главная спасительница? Или вы надеетесь, что богатые родители Николаевой вас отблагодарят?! Сомневаюсь, если честно. Теперь из-за вас и их трясут, как пыльные коврики. Вот что бывает, когда у человека своих бед нет, делать нечего и сильно хочется в чужих делах ковыряться.
Вера схватила свой рюкзак и вылетела из класса, громко хлопнув дверью.
Алисе в тот день удалось погасить внезапно вспыхнувшую перепалку, подавить собственное смятение, обиду и спокойно завершить урок. Но домой она возвращалась на ватных ногах. Ей не удавалось даже собрать мысли воедино, чтоб осознать то, что с ней произошло.
Не удалось успокоиться и дома. Все валилось из рук. Ей было пусто и тоскливо оставаться одной, но от мысли с кем-то поделиться горло сдавливала тошнота. Как и кому такое расскажешь. Алиса вдруг поняла, как ей везло по жизни и работе до сих пор. К ней все хорошо относились: коллеги, ученики, их родители. И все верили в ее искренность и благие намерения. И в стенах школы ей даже не требовался ее код СИД. Там ее природная открытость, искренность и ощущение полного равенства с учениками любого возраста были уместны, востребованы и правильно поняты. О подводных камнях и скрытых опасностях, казалось, не могло быть и речи. Но что-то кончилось, вскрылось, и везение просто лопнуло в один момент. И не потому, что Алиса как-то неправильно пыталась привлечь к своей идее людей, по поводу которых была уверена, что все ее поймут, почувствуют то же, что она. Алиса ошиблась изначально, делая ставку на добро против зла. И не в жестокой внешней реальности, а в пропорциях добра и зла в конкретных и, казалось бы, еще невинных душах. Самым ужасным и непрофессиональным обстоятельством для Алисы предстала собственная растерянность от того, что некоторые ученики к ее энтузиазму вдруг отнеслись подозрительно и даже враждебно. Она в этом обвиняла себя, а не их. Именно она оказалась не настолько опытным человеком, достойным доверия многих, который должен был предвидеть спектр эмоциональных реакций тех, от кого она ждала только безусловной поддержки. А они уже не стерильно-чистые, безмятежные младенцы. Это люди на пороге взрослости. Они стоят на своих ногах, они верят собственному опыту. И они уже поняли, что бороться за благополучие каждому из них придется самому. Только самому. Никакая добрая учительница не станет вникать в их личные проблемы, прикрывать их от персональных опасностей и вести за ручку в исключительно светлую даль, к мягким облакам всеобщей любви и сплошного морального комфорта.
Эти юные люди еще даже не стали самозванцами, они говорят о том, что чувствуют на самом деле, они приобрели право верить только себе. Им надо защищать собственное существование — своими руками, зубами, созревшей злостью и неверием в чужие обещания.
Алиса должна признать, что в ситуации, которая может оказаться опасной для любого, некоторые, если не многие, из детей уже ни по одному поводу не доверчивы. И кто-то из них находит убежище в злом отпоре любому давлению, а не в блаженной и безмятежной доброте неведения. Вот что она не сумела вовремя понять и хотя бы подготовиться. А если бы поняла вовремя, то что? Отказалась бы от своей миссии, как она ее понимает? Нет, конечно. Она только избавила бы себя от шока открытий. Она тоже способна противостоять любого рода давлению, уважать свою уверенность и презрительно отвернуться от бессмысленной злобной враждебности. Время и события покажут, кто из них прав.
Какие-то дни прошли в тумане растерянности, догадок и подозрений. Как ни крути, но для злобы непременно должен быть повод. Ревность, как у Вали Смирновой, у которой Света отбила
