Без выстрела - Анатолий Дмитриевич Клещенко
Семен промолчал.
— Как странно все случилось, — говорила между тем Люда, больше вспоминая, нежели рассказывая. — Мы познакомились, когда я приезжала к отцу. Как-то… очень хорошо познакомились. Просто. И вдруг поняла, что не просто… Это смешно, да — так сразу?
— Почему же? — искренне удивился Семен, подумав о себе и впервые ставя на место слово, для которого оставлял пробел, разбираясь в своих чувствах. Но теперь он смотрел на свои чувства к Люде как бы со стороны, и слово это не обожгло, не испугало. Вовсе не смешно, что так сразу!
Тропинка была довольно широкой, позволяла идти рядом. И Семену думалось, что девушка обращается к нему. Между тем Люда уже забыла о спутнике.
— Странно, что так ошибся отец. Помогал готовиться в техникум. Целые вечера просиживал с ним за книгами. Радовался, — она гневно сдвинула брови, словно не Семен, а тот шагал рядом. — Как можно так притворяться, лгать?
— Ну вот, полкилометра осталось. Как будем действовать? — задал вопрос Федор Федорович. Он приостановился, поджидая спутников.
Слушая Люду, Семен невольно выключился из настоящего. Слова Рукосуева заставили возвратиться к действительности.
Тропинка огибала поваленную ветром сосну и устремлялась вниз по склону, заросшему густым лиственным подлеском.
— Там? — показал Семен на зеленую чащобу.
— Внизу. Дом у самой воды стоит. Кругом вырублено. Не так, чтоб очень широко… Собаку, правда, у Скурихина с неделю тому пчелы заели, но все же… Незаметно не подойти, пожалуй.
— Это хуже. Если нас встретят выстрелами…
Федор Федорович зачем-то одернул куртку, застегнул на все пуговицы. Помедлив, сказал:
— Идти следует мне одному. Скурихин подумает, что в гости.
— Нет! — заступил ему дорогу Семен. — Нельзя одному. Их двое. Я попытаюсь подползти — наверное, у дома есть глухая стена без окон? Так вот, подползу с той стороны, а потом вы подойдете. В случае чего, — я под боком…
— Опасно, — замотал головой Рукосуев. — Вдруг этот тип выйдет, пока вы ползете. Очень удобная мишень.
— Ерунда. У вас будет наготове оружие. Стреляйте первым, если он вытащит пистолет.
— Пойду я. Одна.
Люда сказала это негромко, но твердо.
Семен обеспокоенно взглянул на Федора Федоровича. Тот снова покачал головой:
— Смешно. Что вы сделаете?
— Я не позволю ему стрелять!
— Боюсь, что это окажется нелегко, милая девушка. Лучше всего так, — снова повернулся Рукосуев к Семену. — Я пойду открыто, отвлекая на себя внимание. Вы тем временем поползете. Если не доверяете мне одному.
— Дело не в доверии… — запротестовал студент.
— Ладно, пора идти! — оборвал Федор Федорович.
Дом стоял на лужайке под тремя густыми плакучими березами. Он смотрелся в реку, прятавшуюся за высоким берегом. Но вся она спрятаться не могла. Узкая, сверкающая металлом полоса подрезала оголенные корни сосен на противоположном берегу. Огород возле дома окружал частокол, увешенный полосатыми половиками. Слева вплотную примыкали хозяйственные постройки. Правее, в центре луговины, стоял огороженный жердями большой стог сена. От дома к стогу вела хорошо видимая в отаве тропинка. Далеко за стогом прыгали по лугу две стреноженные лошади.
— Зайдите слева, — посоветовал студенту Федор Федорович. — Переползете через луг и — по-за оградой — к двери. Повезло, что половики висят. А я, — он огляделся, что-то выискивая, — удилище срежу. Чтобы без подозрений. Ну, действуйте!
Кивнув, Семен нырнул в кусты. Обогнув луговину, выбрал направление и, отталкиваясь локтями, пополз. Отава казалась чертовски низкой, ружье затрудняло движения. И — каждую секунду к земле могла пригвоздить пуля, направленная из окна.
Одолев половину пути, он увидел краем глаза Рукосуева. Тот медленно приближался к дому, обстругивая длинный березовый хлыст.
До входа оба добрались почти одновременно. Гостинцев прижался к завалине, а Федор Федорович, отшвырнув удилище, решительно толкнул дверь. Семен замер. Сердце стучало так громко, что он боялся выдать себя стуком.
Дверь скрипнула тихонько. На пороге стоял Рукосуев, тревожно заглядывая в огород.
— Никого нет!
Сжимая ружье, Семен шагнул в сени.
— Совсем никого? Вот так номер!..
Федор Федорович сообщил шепотом:
— Самовар горячий еще, со стола не убрано. Двое за столом сидели — две чашки стоят. Думаю, что Серега с Варей. Где же тогда приезжий?
— Странно.
Ничего больше студент не успел сказать. От реки донеслись оживленные голоса, мужской и женский.
— Идут.
Семен метнулся к окошку, приник к закоптелому стеклу.
— Того — нет.
— Скурихин с женой, — по голосу узнал Федор Федорович. — Ну что ж! Может, и лучше так…
Прямоугольник открытой двери заслонили двое. Лиц их не было видно на фоне яркого солнечного света.
— Федор Федорович! Бог соболий! — загремел обрадованный басок.
Словно для удара, взлетела выше головы широкая ладонь и опустилась медленно.
— Здравствуй… Сергей Михайлович, — ответил на рукопожатие Рукосуев. — Здравствуйте, Варя. Моя кланяться вам велела.
— Да ты с гостем, коза тебя забодай? — удивился хозяин, разглядывая студента. — Чего ж в темных сенцах человека держишь? Вы не обижайтесь, он у нас заполошный. Здравствуйте. Скурихин.
— Гостинцев, — вынужден был пожать протянутую руку Семен.
Женщина, поклонясь молча, прошла в дом — стеснялась незнакомого человека.
— Хариусов половить надумали, — с плохо разыгранной беспечностью говорил тем временем Рукосуев. — Сам знаешь, чем выше по реке, — тем крупней рыба. Ты, однако, уезжал вроде?
— Только вечор приехал.
— Далеко побывал?
— Да нет. В Маккавеево. Человека велено было встретить.
— Кто же… велел?
— Как кто? Начальство.
— Т-так… Знакомый человек?
— Вчера утром и познакомились. Да ты в комнату проходи, чего встал? За столом лясы точить надо!
— Погоди… Значит, не знаешь ты, кто этот человек?
Точно прося извинения за несвоевременную болтовню, Скурихин жалобно взглянул на Семена:
— Знаю, конечно. Новый техник-гидролог из области.
— Гидролог? — значительно поднял брови Семен.
— Ну да! С работой знакомится…
— А сейчас он где? — нетерпеливо перебил Рукосуев.
Скурихин ухмыльнулся, показывая ровные зубы. В голосе тоже зазвенела озорная смешинка.
— На сеновале спит. И к чаю не стал вставать — намаялся парень.
