Доверься мне - Лука Весте

Их жертвами.

А что ей оставалось делать?

Она влюбилась и бросила школу. Они попытались заняться чем-то законным, но из этого ничего не вышло. И вот теперь они приехали сюда, чтобы сделать эту работу.

Они получали деньги за выполненное задание и переходили к следующему. Одну половину – авансом, оставшуюся – после завершения дела.

– По крайней мере, мы объехали полстраны, – озвучила Пенни то, что пришло ей в голову.

Колби, нахмурившись, взглянул на нее.

– Ты опять за свое.

– А в чем дело?

– Брякаешь что-то несусветное посередине разговора, будто я знаю, что происходит в твоей голове.

– Мы вместе уже двадцать лет, – ухмыльнулась Пенни. – Если ты до сих пор не привык к этому, значит, так и будешь злиться.

– Похоже, что так.

– Я просто хочу сказать, что у нашей работы есть положительные стороны, – продолжала Пенни, не утруждая себя объяснениями.

– Не надо заботиться о пропитании и крыше над головой?

– И это тоже.

Иногда поздно ночью, лежа на кровати в мотеле какого-нибудь местечка или крупного города, Пенни думала, что, если бы в свое время они хоть немного постарались, их жизнь была бы совершенно иной. Но сейчас уже поздно. Они сделали свой выбор, который и привел их сюда.

В симпатичную закусочную, где они увидели женщину, одежда которой стоила больше, чем их теперешний гонорар.

– Я всегда говорил, что осы – самые бесполезные существа.

– Но они тоже для чего-то нужны, – возразила Пенни, по-прежнему глядя в окно. – У каждого существа свое предназначение.

– Нет, говорю тебе, осы – самые бесполезные твари. Они ничего не делают. И никому не нужны. Если завтра они исчезнут, никто этого даже не заметит.

– Некоторые люди заметят.

– Я говорю о пищевых цепочках. Они никак не изменятся.

– Но есть еще более бесполезные существа.

Колби нахмурился, пытаясь сообразить, о ком речь.

– Это мы, – пояснила Пенни, тряхнув головой. – Люди.

– Сейчас поедим и отправимся за ней, – сказал Колби.

Пенни медленно повернулась к стойке. Колби подозвал официантку, одарив ее своей фирменной улыбкой. Пенни знала, какое магическое действие эта улыбка оказывает на людей. И на нее тоже.

– Как дела, дорогая? – приветствовал он подошедшую девушку.

Пенни почувствовала, что всегда хочет быть рядом с ним. Она просто рождена для их работы. Они оба рождены для нее.

Глава 13

Джина, сидевшая за стойкой, встретила меня приветливой улыбкой и целой кучей бумаг.

– Нам велено обновить карты клиентов, – сообщила она, когда я забирала у нее папки. – Это те, кто приходил на прием один-два раза. Великий и ужасный хочет включить их в список наших постоянных клиентов.

– Я попозже их просмотрю, – пообещала я, беря папки. – Кто-нибудь звонил?

Джина наморщила лоб. Она не поняла, кто именно меня интересует. Но прямо сказать об этом я не отважилась. Зачем привлекать лишнее внимание к предмету своего беспокойства?

– Ничего серьезного, – наконец сообщила она. – Один перенос приема и один дополнительный клиент. Итан Джексон. Но это не раньше четверга. Он страшно занят.

– Отлично, – проговорила я, направляясь к своему кабинету. – Внеси поправки в мое расписание.

– Подождите, у меня еще кое-что для вас, – окликнула меня Джина.

Поднявшись, она наклонилась над стойкой и, понизив голос, сообщила:

– Я попыталась дозвониться до вашей вчерашней сбежавшей клиентки, но ее сотовый отключен. Поинтересовалась, не лежала ли она раньше в местных больницах, однако у них никаких сведений нет. И еще отправила ей несколько сообщений.

Я прикусила губу.

– Хорошо, спасибо. Будем надеяться, что она перезвонит.

– А она… – начала Джина, надеясь выяснить подробности. Ничего удивительного. Джина знала, как важно проявлять сдержанность, но мое поведение заставляло об этом забыть. Я ее заинтриговала, и теперь она хочет быть в курсе событий. – А она представляет для нас какую-то опасность?

Я покачала головой:

– Вовсе нет. Просто я слишком осторожничаю. Не похоже, что с ней или с кем-то еще может случиться какая-нибудь неприятность.

– Ну и отлично, – сказала Джина, опускаясь в кресло. – Мне вовсе не улыбается общаться с копами, которые будут выяснять, почему у нас так мало информации о ней, и подозревать нас бог знает в чем.

Я попыталась изобразить улыбку, но у меня не вышло.

– Не беспокойся, ничего подобного не произойдет.

Похоже, Джина удовлетворилась моим ответом и прекратила изыскания. Так что я могла спокойно удалиться в свой кабинет. До начала приема оставалось еще сорок минут. Моей первой пациенткой сегодня будет Мэри Эннис, тридцатисемилетняя мамаша с тремя детьми и погуливающим мужем, которого она не может выставить из дома. К тому же двое ее отпрысков страдают психическими расстройствами. Она, не слушая меня, будет в течение пятидесяти минут изливать душу, а через неделю придет с точно такими же жалобами. Один из прискорбных случаев, когда у человека нет ни малейшего шанса улучшить свою жизнь.

Но это мой хлеб, да к тому же с маслом.

Большинство моих пациентов – женщины. Во всяком случае, не меньше двух третей. Начиная с подростков и кончая дамами за пятьдесят. Но клиенток старше пятидесяти пяти у меня практически нет. Считается, что если к этому рубежу у тебя ничего не наладилось, то нет смысла и пытаться.

Закрыв за собой дверь кабинета, я бросила папки на поднос под моим столом. Потом села за компьютер.

Мне нужно было кое-что поискать в интернете, но только не на собственном сотовом.

Пока компьютер загружался, я подумала о чашечке кофе, однако быстро отвергла эту мысль. Три чашки, выпитые утром, дали обратный эффект. Вместо того чтобы взбодриться, я почувствовала себя разбитой.

Войдя в браузер, я на всякий случай оглянулась. Печатая запрос, я почувствовала, как сильнее забилось сердце.

В Сомерсете пропал Адам Холтон

Там было столько сообщений, что мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем я нашла то, что нужно.

Его семья.

Его отец запомнился мне гораздо больше, чем мать и сестра. Не знаю почему. Возможно, потому, что он скрывал свою боль и ужас от того, что произошло с Адамом. А мать и сестра были как открытая книга. Лицо же отца окаменело и не выражало никаких эмоций. Словно это был бетонный блок на человеческих плечах.

Все эти эмоции я увидела в его глазах во время краткой пресс-конференции, показанной на местном телевидении в 2006 году. И они врезались мне в память, когда я смотрела телевизор в своей спальне, где никто не мог видеть, как я плачу при виде незнакомых людей, жаждущих новостей.

Это трудно объяснить.