Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева
– Ага…
– Убийство в Подмосковье – совпадение! – весело заключил он. – Надо разузнать подробности. Возможно, все окажется не так уж мрачно.
Ева не разделила его наигранной радости.
– Я познакомилась с одним актером, – через силу выдавила она. – Из театра «Неоглобус».
«Могла бы не уточнять, и так понятно», – подумал Смирнов, напрягаясь.
– Он играл в «Прекрасной злодейке». Мы познакомились в театральном буфете. Он молод, хорош собой, – безжалостно продолжала Ева. – И мимолетно увлек меня.
Когда-то, на заре их со Славкой отношений, они договорились, что всегда, при любых обстоятельствах будут предельно откровенны друг с другом. Ева честно выполняла договор. Смирнов же чувствовал себя как на раскаленной сковороде. Лучше бы она выразила это как-то иначе! Но сцена объяснения разворачивалась по собственным законам.
– Ты совсем меня забросил, – сказала Ева. – Целыми днями работаешь! Я не требую многого… Разве мы живем не для любви?
«Она права, – подумал сыщик. – Я уделяю ей мало времени».
– Постараюсь исправиться, – он виновато опустил голову. – Ты говорила об актере?
– Да. Его псевдоним Кристофер Марло. Мы обменялись телефонами, но я уже жалею, что дала ему свой номер. Видишь ли, он очень странный!
– Он уже звонил тебе?
Ева кивнула:
– Этой ночью. Я не спала, мне было страшно, и его звонок сначала меня обрадовал.
– А потом?
Она волновалась, перескакивала с одного на другое.
– Вчера днем мы случайно встретились возле театра. У меня в памяти все перепуталось! В общем, он заявил, будто его скоро… что он должен умереть. Понимаешь, в спектакле про Марию Шотландскую он играет Генри Дарнли, которого убивают, и…
– Ева! Ты забыла, что имеешь дело с артистом, – перебил ее Всеслав. – Ради бога, успокойся. Он просто прикидывался, дразнил тебя! Небось, наболтал разной чепухи, а ты и поверила.
Она подняла растерянные, несчастные глаза.
– Ты думаешь? По телефону он сказал, что шпионит за мной и что он… тайный агент королевы Елизаветы.
Смирнов не выдержал и прыснул со смеху, несмотря на серьезность разговора.
– Королева Елизавета? – хихикая, переспросил он. – Это кто?
– Знаменитая монархиня, правившая в Англии в шестнадцатом веке, дочь Генриха VIII и Анны Болейн. Тебе надо побольше читать!
Смирнову стало не до смеха. С Евой творилось что-то странное.
– Весна – опасное время, – осторожно начал он. – Таяние снега, мрачная сырость, грязь, лужи производят удручающее впечатление на чувствительные натуры. Дневное тепло обманчиво, можно легко простудиться. Ты случайно не заболела?
Ева с трудом удержалась, чтобы не запустить в него бутербродом. Тем более аппетит у нее пропал совершенно.
– Зря я тебе все рассказала, – со слезами на глазах прошептала она. – Ты…
Ева вскочила и выбежала из кухни. Сыщик остался сидеть, пребывая в полном недоумении. Какая муха ее укусила? Он что, должен был поверить в шпиона королевы Елизаветы? Это перебор! Мальчишка-актер заморочил Еве голову, она забыла, с кем имеет дело.
И тут Смирнову на ум пришли смутные воспоминания. Когда-то он что-то читал про секретные службы. Кажется, именно при Елизавете Английской, которая вынуждена была защищать страну от испанского вторжения, а трон – от посягавшей на власть католички Марии Стюарт, существовала разветвленная сеть шпионов. Но…
– Боже! – пробормотал он. – Ева кого угодно сведет с ума. На нее весна действует, дурацкие россказни влюбленного парня, спектакли, которых она насмотрелась! У нее слишком сильное воображение. Хорошая порция скепсиса – отличное лекарство от подобных штучек.
* * *
Часам к одиннадцати, когда ушел учитель математики и Ася освободилась, мачеха решила поговорить с ней. У девочки было весеннее обострение хронического бронхита, но, слава богу, без астматических признаков. Она стояла у окна, глядя, как с ясного неба падают пушистые снежинки. Спросила, обернувшись:
– Кристина, откуда берется этот снег? Волшебство!
Ася упорно не желала называть вторую жену отца мамой, и Кристина уже с этим смирилась. Пусть называет, как хочет.
– Такое бывает, – произнесла она. – Как ты себя чувствуешь, дорогая?
Дочь Адамова поморщилась. Лицемерие Кристины выводило ее из себя.
– Нормально. Кашляю. Но уже меньше, – пробурчала девочка. – Не называй меня «дорогой», пожалуйста, я же просила. Ты меня не любишь. Зачем притворяться?
Кристина поджала губы, промолчала. «Несносная девица, – подумала она. – Я с ней вожусь, лечу, занимаюсь ее учебой, таскаюсь по санаториям – и никакой благодарности! Словно бы я обязана!»
Ася с неприязненной улыбкой подошла к своему дивану, села, сложив руки на угловатых коленях.
– Я ведь некрасивая? – вызывающе спросила она. – Да, Кристина? Мальчики не обращают на меня внимания. И еще этот кашель… Ну, скажи правду! Разве не ты говорила, что обманывать нехорошо?
«Некрасивая и наглая, – подумала мачеха. – Влепить бы тебе подзатыльник!»
– Ты перерастешь, – вслух сказала она с нотками фальшивой доброжелательности в голосе. – Все наладится. Похорошеешь, выздоровеешь.
– Врешь, как всегда, – вздохнула Ася. – У меня папа красивый, и мама была красивая. Почему я такая уродина?
– Ты не уродина, ты…
– Зачем папа женился на тебе? – не слушая, безжалостно продолжала девочка. – Нам прекрасно жилось втроем – я, он и Анфиса Карповна. Ты вышла за папу из-за денег?
– Прекрати! Как ты смеешь? – вспылила Кристина.
Ася скривилась, передернула худыми плечами, зло уставилась на мачеху.
– Скажи еще, что ты его любишь! Слышать этого не могу… Мама с папой тоже любили друг друга, а потом мама хотела выпрыгнуть с балкона!
У Кристины пересохло в горле, кровь отхлынула от лица. Девочка сообразила, что сболтнула не то, – замолчала, насупившись.
– Асенька, о чем ты?
Но та уже замкнулась, рассердилась на себя и на весь белый свет.
– Ни о чем! Куда ты ходишь по ночам? – спросила она Кристину. – Думаешь, я сплю и ничего не вижу?
– По ночам все спят, особенно больные дети!
Адамова знала, как больнее уколоть Асю. Та покраснела, закашлялась.
– Я не ребенок! Я все расскажу папе! Когда он дежурит…
– Ну, хватит, – холодно сказала Кристина. – Довольно детских фантазий. Может быть, нам стоит обратиться к психиатру? У тебя слишком много странностей, дорогая. В твоем возрасте это связано с гормональным расстройством. Ничего, мы справимся. Сейчас столько отличных лекарств!
Разговора опять не
